Идём на Восток!

Никто точно не знает, сколько в земных недрах осталось нефти. Время от времени аналитики публикуют пугающие прогнозы с датами и цифрами. Вот, например, в докладе National Petroleum Council сказано, что через каких-то 15 лет нефть и газ из традиционных источников смогут покрыть только 60-80% мирового спроса. Геологи такие умозаключения называют пустыми, и уверенно говорят, что на наш век нефти уж точно хватит — и миру, и России. А ещё уточняют, что жители Сибири, причём Сибири Восточной, сидят прямо на нефтяной трубе — перспективы в этой отрасли у региона просто фантастические.

Что касается страшилок о том, что нефть на Земле вот-вот закончится, то исчерпывающие комментарии по этому поводу дал директор аналитического департамента компании «Альпари» Александр Разуваев в интервью газете «Взгляд». По его словам, когда говорят о запасах, оставшихся лишь на 20 лет, имеют в виду запасы доказанные, прошедшие международный аудит.

«Россия замыкает десятку основных стран по размеру нефтяных запасов, однако эти цифры очень условные, просто нет нужды пока ставить Восточную Сибирь и Арктику на официальный баланс», — говорит Александр Разуваев.

Хотя, это скорее вопрос времени. Добыча на месторождениях Западной Сибири будет падать, а в Арктике и на месторождениях Восточной Сибири — расти, прогнозирует аналитик.

Освоение Сибири

Фото: vankorneft.rosneft.ru

Вернёмся ненадолго на 100 с «хвостиком» лет назад — в эпоху заката Российской Империи. Примерно тогда о нашей стране впервые заговорили как о территории, богатой нефтью. Где-то в это же время нефть и начала считаться богатством. Тогда России было известно одно место с крупными запасами — район Баку. Вот когда местные жители «развернулись». Короткая эпоха «нефтяной лихорадки» породила толпу нуворишей, нефтяных магнатов, на фоне которых московские богачи выглядели весьма скромно. Бакинские промыслы тогда полностью удовлетворяли отечественный спрос, и нефти хватало, даже чтобы продавать за рубеж.

Но недолго музыка играла. Первая мировая, новая власть, НЭП и стремительная индустриализация быстро пошатнули бакинскую монополию. Во-первых, нефти стало мало. Во-вторых, географическое положение известных месторождений оказалось крайне невыгодным. Граница рядом, да и вообще — «задворки империи», одна диверсия — и целая страна «обескровлена». В общем, опасно. Так что уже в первые годы существования Советов сформировалась идея «Идём на Восток!», и поиски начались. Так была найдена Восточно-Уральская нефтяная провинция, потом — Западно-Сибирская, и вот дело дошло и до Сибири Восточной. Думаете, этого дела давно минувших дней? А вот и нет: нефтяная история России и Сибири всё ещё пишется.
Разговоры о сибирской нефти в настоящий момент чаще всего подразумевают добычу в Западной Сибири, где уже давно и успешно разрабатываются крупные месторождения. Конечно, мы сегодня уже знаем, что и Восточная Сибирь — это богатый нефтегазоносный район. Но, по словам геологов, даже не представляем, насколько. Академик РАН Алексей Конторович, основываясь на данных многолетних исследований, утверждает: нефтегазодобычу имеет смысл ставить во главу экономики региона.

Ты помнишь, как всё начиналось?

Надо сказать, что Алексей Эмильевич — личность в геологии и геохимии нефти и газа почти что легендарная. Сегодня он занимает пост научного руководителя Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А. А. Трофимука, а в своё время стал автором фундаментальных работ в отрасли, в том числе разработал программу, приведшую к открытию Ванкора и Сузуна. Учёный стоял у самых истоков развития этого направления в регионе, так что его воспоминания звучат прямо-таки сказочно:

«Однажды, много лет назад, когда нефтедобыча в Сибири ещё только планировалась…».
«Я принадлежу к поколению людей, которые в поствоенные годы начинали поиск нефти и газа в Восточной Сибири. Я сам участвовал во всех этих открытиях. Впервые после ВОВ о необходимости начать поиски нефти и газа в Восточной Сибири и Якутии наше правительство заговорило в 1974 году. На самом деле, работы здесь велись ещё с 1930-х годов, но долгое время мы финансировались по остаточному принципу. Основные ресурсы забирали сначала Волго-Уральская, потом Западно-Сибирская провинции, но тогда, в 1974-м, руководство страны твёрдо сказало, что пора переходить и в Восточную Сибирь», — вспоминает академик.

Новые месторождения понадобились, естественно, для поддержания уровня нефтедобычи. Тогда в Иркутске собрали большое совещание учёных и практикующих геологов. Вопрос был в следующем: смогут ли эксперты обосновать зоны, где на Сибирской платформе — а так геологи называют территорию между реками Енисей и Лена — можно открыть новые нефтяные месторождения? Конторович дал положительный ответ.
Заявление на тот период было смелое. Во-первых, открытых нефтегазоносных месторождений в Восточной Сибири тогда, считай, и не было. Известны были несколько газовых, причём Среднеботуобинское, как считалось, богато только метаном. Знали про два притока в скважинах на Марковской и Куюмбинской площадях. И, собственно всё. Ещё с 1930-х годов учёные говорили о богатствах региона, но выводы были теоретическим, а район славился «сложной геологией». В итоге долгое время предположения эти оставались незамеченными. Во-вторых, традиционный геологический прогноз по аналогии оказался невозможен — очень уж специфична Сибирская платформа.

«За много лет до этого наши учёные говорили в возможности поиска нефти в Восточной Сибири. Но они все считали, что здесь будет нефть возрастом 500-540 млн лет и моложе. Но в Восточной Сибири мы нашли самую древнюю нефть на планете — в первые это предсказал наш томский геолог Михаил Усов. Старше нефти, чем та, которую мы нашли и будем добывать в ближайшие годы на Юрубчене и Куюмбе, в мире найти никому не удалось. А возраст, как вы понимаете, никого не красит: древность создает огромные трудности. Кроме того, поиски нефти и газа в Восточной Сибири, если сравнивать регион даже с Западной Сибирью, отличаются ещё целым рядом сложностей. Миллионы лет назад на большей части территории Красноярского края были сплошные области вулканов. В результате у нас огромное количество вулканических пород в регионе, особенно севернее Нижней Тунгуски. Задачу поисков нефти в условиях траппов удалось решить только советским геологам — а больше никому в мире. И когда я слышу, как плачутся о том, что у нас нет собственных разработок, так что нужно догонять Запад и покупать чужие технологии, я напоминаю, что поиску нефти в условиях траппов к нам приезжают учиться из всех стран мира. Так что нам есть, чем гордиться», — подчеркнул Алексей Конторович.

Полгода вели работы. Нефть в Восточной Сибири открыли, что называется, «на кончике пера»: все заключения опирались на историю образования нефти и газа. Алексей Эмильевич рассказывает, что группа учёных, в которую входил и он, выделила зону, названную «главным поясом нефтеносности». Тянулась она от Ленска на востоке, через Усть-Кут, посёлки Ванавара и Байкит, и далее на северо-запад, в сторону Туруханска.
История показала, что прогноз был правильным. Именно на этой территории обнаружили месторождения, ресурсы которых сегодня заполняют нефтепровод «Восточная Сибирь — Тихий океан». Направление активно развивается. Скажем, в 2016 году в Красноярском крае добыли 22,4 млн тонн нефти, в Иркутской области — 18,2 млн тонн, в Республике Саха — 10,2 млн тонн.

«Всего получается около 50 млн тонн нефти. Это практически каждая 10-я тонна, добытая в России. К тому же у нас есть огромные возможности для развития газовой промышленности, и после пуска газопровода «Сила Сибири» аналогичную долю рынка Сибирь может занять и по производству газа», — говорит Алексей Конторович.

Сидим на бочке с чёрным золотом

Фото: vankorneft.rosneft.ru

По словам академика, такие объёмы мы сможем добывать ещё лет 8-15. А что потом? Сворачивать лавочку? Как бы ни так! Однако придётся серьёзно поработать.

Ещё в 1987 году геолог-нефтяник, академик Алексей Трофимук (тот самый, чьё имя носит Институт нефтегазовой геологии и геофизики, а ещё улица в Новосибирске, стипендия для студентов и премия для молодых учёных СО РАН) разработал «Концепцию создания крупных баз газонефтедобычи в Восточной Сибири». В ней эксперт обосновал необходимость «дальнейшего улучшения географии баз нефтегазодобычи как важнейшей стратегической задачи экономического развития страны». Академик настаивал на том, что крупнейшие базы нефтедобычи должны формироваться на месторождениях Красноярского края, Эвенкии, Иркутской области и Якутии. Алексей Конторович поддерживает своего учителя. По его словам, сейчас на территории Восточной Сибири существует 8 первоочередных территорий, где в перспективе найдутся гигантские месторождения нефти. На многие из этих земель ещё не ступала нога геолога.

«Наверное, все слышали о Баженовской свите в Западной Сибири. Так вот, у нас в Восточной Сибири есть своя Бажена — уникальная толща на Сибирской платформе — в западной Якутии, в Красноярском крае севернее Нижней Тунгуски. С этими территориями будут связаны блестящие новые открытия. Есть у нас и свои клиноформные комплексы. До сих пор геологи этими объектами не занимались. Грубые оценки показывают, что только нефти мы можем найти в этом районе порядка 11 млрд тонн. Для сравнения: на всей Западной Сибири с начала её разработки с 1964 года мы добыли 12,5 млрд тонн. Есть на севере Красноярского края и богатства в виде природного газа — порядка 11 трлн м3», — уверен Алексей Конторович.

Известны и другие перспективные территории, где геологические условия сопоставимы с западносибирскими. Сейсмические работы показали, что здесь могут быть найдены такие же богатые нефтяные месторождения.

«Есть ещё большие территории, чем те, которые сегодня открыты, они ждут нас. Эти запасы позволят задействовать Восточную Сибирь и в первую очередь Красноярский край в процессе нефтедобычи в самой недалекой перспективе. Западную Сибирь мы никогда не перегоним, к этому не надо стремиться, но занять одно из ведущих мест в России мы можем», — считает учёный.

Трудная нефть

Кажется, что доклады Алексея Конторовича должны породить новую «золотую лихорадку». Только вот киркой и лопатой здесь не обойдёшься. Советские геологи очень хорошо поработали, открыв большое количество крупных и доступных скважин. Это означает, что новому веку достались месторождения «трудной нефти», добыче которой должны предшествовать непростые работы. Что немаловажно, долговременные и весьма затратные. Зоны, о которых рассказывает академик, практически не изучены глубоким бурением. Только на севере Красноярского края геологи предлагают выполнить 10 000 км сейсморазведочных работ и пробурить несколько параметрических скважин. Это работа на 5-7 лет, и речь идёт о длинных деньгах с огромными рисками. Бизнес такая рулетка едва ли заинтересует, то есть задача должна лечь на плечи государства. Нет, оно не должно заниматься поиском новых месторождений, но выявление перспективных районов — это, по мнению учёного, задача именно для бюджета.

«Министерство природных ресурсов официально заявляет в своей программе, что к 2020 году государство полностью уйдёт из геологии, перестанет искать нефть и газ. Более грубой ошибки, как я считаю, допустить просто невозможно. Речь идёт об огромных объёмах геолого-разведочных работ, бюджет эту свою обязанность и сегодня не выполняет. Раньше у нас существовал налог на воспроизводство минерально-сырьевой базы. Половину этих денег забирал бюджет, а половина оставалась в компаниях — на эти средства финансировалась геологоразведка. Потом Алексей Кудрин провёл реформу, всё забрали в «казну», с условием, что оттуда будут выдавать. Но после того, как деньги ушли в госбюджет, в геологию они больше не вернулись. Правда, надо отдать должное красноярским геологам: за прошедшие 10-15 лет проведён большой объём региональных работ, благодаря которому мы очень сильно продвинулись в изучении территории», — высказался академик Конторович.

Важно, что бурить скважины необходимо уже сейчас — чтобы через пару десятков лет недропользователям было, с чем работать. Пока же мы используем ещё советские находки, но они небесконечны. В настоящий момент нефти в России добывают практически столько же, как и в 1980-х, а разведочных скважин бурят в четыре раза меньше. И дело не только в деньгах: геологоразведке рук не хватает. Для решения задачи понадобятся бурильщики высокой квалификации, геологи, а такие специалисты сегодня на вес золота. Правда, геологи говорят, что, если будет чёткое целеполагание и финансирование, оперативно появится и специалисты, и технологии. История подтверждает: российская геология очень «живучая». Вот, например, Институт нефтегазовой геологии и геофизики им. А. А. Трофимука СО РАН появился 13 лет назад, формировался в переходный период, но уже успел стать крупным научным центром.

Неоценённые богатства

Интересно, кстати, что на нефтегазовые ресурсы, которые сегодня являются фактически политическим инструментом, у геологов свой взгляд. И с этой незашоренной точки зрения наш регион, да и целая страна не пользуются данными природой богатствами и возможностями. Есть нефть, но она труднодоступна, и месторождениями не занимаются — надо думать, до тех пор, пока не опустеют лёгкие. Сибирские недра таят в себе и другие богатства, скажем, запасы гелия, но этот факт просто игнорируется. Элементы нашего сибирского «жирного газа» — это сырьё для нефтехимии, и продавать его, не удалив эти компоненты, значит нерационально использовать имеющиеся возможности.

«У нас ведь самые богатые в мире запасы гелия. Собинское месторождение содержит 0,6% этого газа. А мы его добываем на Оренбургском, где концентрация 0,05%, то есть в 12 раз дороже. А всё потому, что нет чёткой и ясной программы переработки этого вещества. США сегодня добывают больше гелия, чем мы, и полностью потребляют его у себя. Всё потому, что высокоразвитая экономика требует этого сырья. А вот наша не требует, причём нас убеждают, что и рынку оно неинтересно. Но вот парадокс: за границей открываются значительно менее богатые месторождения, и активно строятся заводы. А наши недропользователи, которые должны быть впереди планеты всей, почему-то сидят на месте», — рассуждает Алексей Эмильевич.

Или полимерная продукция. Сегодня Россия импортирует порядка 60% от используемого объёма. И это при том, что, по словам академика Конторовича, по их потреблению мы отстаём от развитых стран раз, этак, в 15. Задача газификации региона тоже решается (кажется, дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки и процесс запущен) с потерей возможных выгод. В 600 км от Ковыткинского месторождения работают мощные химические предприятия в Саянске и Ангарске. Если туда провести газ, то это будут самые дешёвые химзаводы в мире. Но почему-то газификация района не планируется — в интересах крупных недропользователей. А что с региональными интересами? К слову, в упомянутой «Концепции» Алексея Трофимука прописаны идеи создания нефтеперерабатывающих предприятий, причём вместе со странами-партнёрами — чтобы продавать не нефть, а продукты нефтехимии. Надо сказать, что эта работа — со скидкой на политические изменения и технологические усовершенствования — по сей день остаётся актуальной.

«Вопрос углубления работ, получение максимальной отдачи нефтегазового комплекса Восточной Сибири будет остро стоять завтра. Сегодня формируется стратегия энергетического развития Красноярского края, и я уверен, что это ключевые пункты в перечне возможностей территории. Мы можем поднять экономику края и целого региона на принципиально новый уровень. Продавать нужно не газ, а продукты его переработки. Полимеры нужно не покупать на Западе, а производить у себя. Ставка на сырьё — это то, что мешает нам развивать свою экономику. А возможности у России есть, и сосредоточены они именно в Сибири», — уверен Алексей Конторович.

Текст: Анна Кучумова

Новости по теме