#подкаст_добывающей
Узнать больше
Свернуть
Развернуть
Как отмечает руководитель аналитического центра Mind Money Игорь Исаев, на протяжении многих лет редкоземельные металлы в России существовали скорее как элемент стратегического дискурса, чем как полноценная отрасль. Однако в последние годы ситуация начала меняться: РЗМ всё чаще рассматриваются как практический инструмент промышленной политики на горизонте ближайших лет.
При этом, по словам адвоката по экологическим делам и управляющего партнёра адвокатского бюро Zharov Group Евгения Жарова, текущий этап корректнее рассматривать как вынужденный и запоздалый переход от деклараций к практическим действиям. Поскольку после многих лет разговоров о стратегических запасах Россия оказалась в ситуации, когда импортная зависимость по ряду позиций достигает 70–75%, а реальное промышленное производство сосредоточено фактически на одном действующем месторождении.
Станут ли 2026–2030 годы периодом перехода от стратегических планов к промышленному росту — или очередным циклом отложенных решений?
По оценкам Минприроды, страна занимает второе место в мире по запасам РЗМ. Совокупные запасы редких металлов оцениваются в 658 млн тонн, из которых около 28,5 млн тонн приходится на редкоземельные элементы. Основная ресурсная база сосредоточена на Кольском полуострове, в Пермском крае и Забайкалье.
При этом, как подчёркивает Игорь Исаев, разрыв между ресурсной базой и промышленным освоением остаётся ключевой проблемой отрасли. Несмотря на то, что Россия входит в число мировых лидеров по разведанным запасам РЗМ, её доля в мировой добыче не превышает 1,5–2%. Существенная часть месторождений характеризуется сложной минералогией, удалённостью и высокой капиталоёмкостью, что делает запуск проектов экономически чувствительным к масштабам переработки и уровню господдержки.
Для сравнения: в 1991 году СССР выпускал около 8,5 тыс. тонн разделённых редкоземельных металлов, что соответствовало примерно 15% мирового рынка. После распада Союза единая производственная цепочка оказалась разорвана между несколькими государствами и так и не была восстановлена.
По словам Евгения Жарова, большинство российских месторождений относится к категории комплексных и труднообогатимых. Содержание ценных компонентов в них часто не превышает долей процента, а переработка осложняется радиоактивными и химически опасными примесями. Это означает высокую капиталоёмкость проектов и зависимость их экономики от государственной поддержки.
«Хотя Россия обладает значительными запасами редкоземельных элементов, их наличие само по себе не гарантирует возможности в любой нужный момент поставить на промышленные рельсы их производство», — говорит г-н Исаев.
К ключевым ограничениям можно отнести:
«Именно поэтому говорить о быстром и повсеместном росте добычи уже в 2026 году было бы, на мой взгляд, излишне оптимистично. Более реалистичен сценарий поэтапного наращивания мощностей с выходом на устойчивые объёмы ближе к концу десятилетия», — добавил эксперт.
Отдельным резервом отрасли считаются техногенные месторождения — хвосты и шламы горно-обогатительных производств, накопленные за десятилетия.
Тем временем мировой рынок РЗМ продолжает расти. Так, по оценке Kept, совокупный объём производства таких металлов составляет около 390 тыс. тонн в год. Драйверами спроса остаются микроэлектроника, возобновляемая энергетика, атомная и космическая промышленность, а также оборонный сектор. По прогнозу Международного агентства по возобновляемым источникам энергии (IRENA), в ближайшие пять лет мировой спрос на редкоземельные элементы увеличится на 41%.
Наибольшие показатели добычи этой группы металлов по миру принадлежат Китаю. В 2024 году в КНР произвели около 270 тыс. тонн РЗМ, а ведь это почти 70% мирового объёма. Впрочем важно отметить, что промышленность не основывается на одной лишь добыче, важное место занимает контроль всей цепочки переработки. Так, по словам управляющего директора НКР Дмитрия Орехова, Китай — единственная страна, которая поставляет все виды редкоземельных металлов, от сырья до готовой продукции. Другие государства отправляют в Поднебесную на переработку до 80% сырья, добытого на своей территории.
Ключевая позиция на глобальном рынке позволяет Китаю напрямую влиять не только на цены, но и на структуру потребления. Как в таких условиях развиваться России?
Г-н Жаров считает, что отечественным проектам в ближайшее время не стоит рассчитывать на экспорт. Он отметил, что в следующие четыре года стране лучше сосредоточиться на внутреннем рынке и закрывать потребности стратегических отраслей. Конкурировать с Поднебесной не получится.
Прежде всего, возникает закономерный вопрос: где находится российская редкоземельная отрасль — на старте, в фазе перезапуска или всё ещё в подготовительном режиме? Игорь Исаев выделяет несколько факторов, которые действительно повлияли на её развитие в РФ:
При этом ряд инициатив так и остался на уровне концепций. Запуск пилотных проектов не всегда сопровождался решением инфраструктурных и технологических задач, а без них промышленная масштабируемость по факту невозможна.
Текущая отрасль РЗМ в России пока не имеет полноценной производственной цепочки. Скорее, она состоит из набора разрозненных звеньев. Ключевым из них считается Ловозёрское месторождение в Мурманской области, разрабатываемое структурами «Росатома». Там добывают лопаритовый концентрат — основной продукт в этой области в стране. Это сырьё в ограниченных масштабах перерабатывают на Соликамском магниевом заводе.
Наиболее перспективным проектом в стране выделяют Томторское месторождение в Якутии. Месторождение считается одним из ключевых по суммарным запасам редкоземельных элементов и ниобия. Тем не менее при наличии завершённой геологоразведки и оформленных лицензий промышленное освоение так и не стартовало. Реализацию проекта уже несколько раз переносили, и он по-прежнему находится на этапе предпроизводственной подготовки.
Читайте также:
Месторождения, которые будут развиваться до 2030 года: литий, золото и уголь
По словам Кирилла Лысенко, именно отсутствие мощностей по глубокой переработке и разделению РЗМ является главным узким местом отрасли.
«Реальный переход от слов к делу будет измеряться не утверждёнными документами, а объёмами капитальных вложений и вводом перерабатывающих мощностей, первые из которых (новый разделительный комплекс на СМЗ) планируются лишь к 2026-2027 году», — отметил Евгений Жаров.
Эксперты отмечают, что одна из проблем, которую отрасли нужно решить в ближайшее время, заключается в структуре выпускаемой продукции. Как заявляет председатель Ассоциации производителей и потребителей редких и редкоземельных металлов Руслан Димухамедов, добываемые элементы в стране в основном производятся в виде полупродуктов — коллективных карбонатов. При этом конечные потребители внутри страны закупают продукцию следующих переделов.
К ним относятся нитраты лантана для катализаторов нефтекрекинга, оксид церия для автомобильных нейтрализаторов и полировки высокоточной оптики, а также магнитные материалы. Несмотря на то, что эти продукты не всегда обеспечивают высокую маржинальность, они критически важны для технологического суверенитета.
В частности, особое значение имеет производство неодима и празеодима — ключевых компонентов высокоэнергетических NdFeB-магнитов. Из данных аналитики «Яков и партнёры» следует, что в мире около 44% редкоземельных элементов используется именно для производства постоянных магнитов. В России этот показатель не превышает 1%, а до 97% магнитов импортируется из Китая.
Г-н Жаров подчёркивает, что без формирования гарантированного внутреннего спроса экономика таких проектов остаётся уязвимой. Именно поэтому ключевыми заказчиками на первом этапе должны стать государственные и квазигосударственные структуры — прежде всего ОПК, энергетика и машиностроение.
При этом, как отмечает г-н Исаев, внутренний спрос на редкоземельную продукцию в России пока ограничен. Большинство проектов по-прежнему ориентируются либо на экспорт, либо на потенциальное импортозамещение в будущем. Для устойчивого развития отрасли потребуется:
Кадровый вопрос остаётся одним из самых уязвимых: отрасль требует специалистов, сочетающих знания в геологии, химии и промышленной инженерии, а таких компетенций сегодня объективно не хватает.
Период 2026–2030 годов вряд ли станет временем быстрого масштабирования редкоземельной отрасли в России. Скорее, речь идёт о переходе от разрозненных инициатив к ограниченному, но уже промышленному формату работы — с опорой на несколько ключевых проектов и государственное участие.
Как отмечает Игорь Исаев, развитие отрасли в ближайшие годы будет носить очаговый характер. Фокус сохранится на проектах, где уже сформирована минимальная инфраструктурная и институциональная база: Ловозёрском месторождении, Томторе, Соликамском магниевом заводе, а также на переработке техногенных месторождений.
При этом параметры большинства проектов изначально ориентированы на внутренний рынок. Планируемые мощности по разделению редкоземельных элементов в 2026–2027 годах будут сопоставимы с потребностями отдельных высокотехнологичных сегментов — прежде всего ОПК, энергетики и машиностроения, — но останутся недостаточными для выхода на мировой рынок.
В этих условиях ключевая задача до 2030 года — не столько наращивание добычи, сколько формирование устойчивых производственных цепочек: от сырья до продуктов последующих переделов. Именно этот этап должен снизить импортную зависимость и обеспечить базовый спрос со стороны стратегических отраслей.
Для роста, даже ограниченного, отрасли потребуется сочетание трёх факторов:
Экологический фактор при этом становится не второстепенным, а системным ограничением.
«Без опережающего развития нормативной базы, усиления экологического контроля и внедрения наилучших доступных технологий стратегический задел может обернуться долгосрочным экологическим бременем», — подчёркивает управляющий партнёр Zharov Group.
Таким образом, формирование полноценной, конкурентоспособной на глобальном рынке отрасли редкоземельных металлов к 2030 году маловероятно. Однако запуск нескольких устойчиво работающих производственных цепочек и снижение импортной зависимости до заявленных 48% могут стать тем самым рубежом, после которого отрасль начнёт переходить от планов к промышленному росту — пусть не масштабному, но уже необратимому.
Эксперты отмечают, что многие добываемые в стране руды содержат критически малое количество ценных элементов. Кроме того, из-за радиоактивных и химически опасных примесей в РЗМ, для работы с ними требуются сложные технологии разделения и инфраструктура.
По данным Минприроды, опубликованным в феврале 2025 года, запасы РЗМ в России составляют примерно 25,5 млн тонн. Основные залежи расположены на Кольском полуострове, в Пермском крае и Забайкалье.
В ближайшие годы Россия сосредоточится на развитии Левозёрского месторождения в Мурманской области и Томтор в Якутии. Считается, что эти проекты могут стать основой промышленного роста отрасли в следующие четыре года. Однако на экспорт отрасль пока не ориентируется — старается сосредоточиться на внутреннем рынке и стратегических отраслях.
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.