Плагиат или обратный инжиниринг?

Одно и то же явление можно назвать по-разному. Но смотрите: у слов воровство, плагиат, промышленный шпионаж коннотация явно негативная. А вот недавно вошедшее в нашу речь понятие реверс-инжиниринг звучит совершенно нейтрально. Давайте будем честными: сегодня ни одна промышленность не развивается в вакууме. Все понимают: при попытке изобрести велосипед с нуля индустрия забуксует и не сможет развиваться в тех темпах, каких требует современный мир. Получается, что реверс-инжиниринг — это закономерное следствие глобализации?

Фото: technet-nti.ru

В классическом понимании реверс-инжиниринг — это разработка наоборот. То есть классический вариант «сначала техдокументация, потом готовое изделие» выворачивается наизнанку. В ряде случаев такой подход является оптимальным и, возможно, даже единственным. Скажем, есть работающее оборудование, а детали для него уже не выпускаются. Или они нужны срочно, а сроки поставки слишком велики. Такие истории мы сегодня оставим за скобками и порассуждаем об обратном инжиниринге, как говорил Петька, «в мировом масштабе».

В России к обратному инжинирингу традиционно относятся без энтузиазма. Помните, пару лет назад появилась новость о создании Центра обратного инжиниринга. «Газпром нефть», «Башнефть» и «Зарубежнефть» вызвались стать соучредителями Центра, и заниматься он должен был созданием отечественных аналогов зарубежного оборудования для нефтяной отрасли. В журнале «Нефтегазовая вертикаль» тогда появилась статья, отражающая классический российский взгляд на эту проблему. Дескать, негоже нам, великой державе, родине Сахарова и Менделеева, воровать чужие конструкции и копировать иностранные инженерные решения. У самих способных учёных и перспективных разработок хватает, так зачем отбирать хлеб у своих умов? По такой схеме работает Китай, так что же нам, теперь у китайской науки учиться?

Делай, как китайцы

Вообще-то, Китай не менее великая держава. И она действительно построила свою современную экономику на реверс-инжиниринге. Кстати, времена, когда Поднебесная активно копировала чужие разработки, уходят в прошлое: сегодня здесь работает множество перспективных, самостоятельных и порой даже уникальных производств.

В этой истории есть очень показательные эпизоды. Например, Lenovo много лет копировала разработки IBM, а потом взяла и купила часть их бизнеса. С такими активами китайский производитель вполне может конкурировать с гигантами мирового рынка Dell и HP. Ну а скорость, с которой китайские компании поглощают производителей роботов, вообще поражает. А ведь всё опять же начиналось с копирования, а теперь китайский рынок промышленных роботов — крупнейший в мире.

«Мы сегодня консультируем много китайских высокотехнологичных компаний. Так вот, скажем, на предприятиях автопрома обязательно есть центр реверсивного инжеринга. Заходишь туда, а там все стены увешаны фотографиями разобранных автомобилей. Вот вам Mercedes, вот BMW, вот Porsche. И тут же висят мешочки. Оказывается, после спектрального анализа и выяснения химического состава (порядка двух сотен материалов может использоваться в конструкции автомобиля) проведены взрывные испытания. То есть все кривые деформации для этих материалов определены. Это же какой мощный инструмент для того, чтобы выпрыгнуть на очень хороший уровень развития без существенных затрат на исследования! А они ведь могут и десятилетиями идти. Весь вопрос в том, что дальше. Если изготавливать деталь по чьей-то схеме, то она лучше никогда не станет. А вот если совершенствовать эти разработки, то это существенная возможность для развития», — рассуждает проректор по перспективным проектам Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого Алексей Боровков.

Может, дело в самом менталитете? Если восточные подмастерья удачно копировали работу мастера — скажем, вазу или ювелирное изделие, это считалось особой гордостью. Если копировать европейский компьютер с таким же отношением к делу, то никаких сделок с совестью заключать не придётся.

Какого цвета реинжиниринг?

А как быть с авторским правом, с патентами? Как подобная деятельность в принципе может быть законной? Здесь возможны разные мнения. Одну из точек зрения представил вице-президент по стратегическому развитию ГК «ФИНВАЛ» Владимир Сметана.

«Когда мы говорим реверс-инжиниринг, или обратный инжиниринг, надо говорить немножко шёпотом, потому что эти процессы находятся на стыке законной и незаконной деятельности. Мы ведь берём чей-то прототип и начинаем его разбирать на части. Вопрос: а где здесь авторское право? Где здесь законодательная защита автора, который владеет этим изделием? Поэтому мне кажется, с этим делом надо быть осторожнее. И задумываться о последствиях, если вдруг где-то что-то всплывёт», — сказал г-н Сметана.

При этом эксперт согласился с тем, что все передовые компании сегодня используют эту технологию, чтобы получить новые компетенции.

«Да, все этим занимаются. Но об этом не говорят — это серый рынок. И нам обязательно нужно этим заниматься, пользоваться такими возможностями. Ведь наша страна всегда это и делала. В советский период мы покупали оборудование через «дружественные страны», разбирали, делали опытные образцы и запускали серию. Здесь должна быть государственная политика, и она не должна быть открытой», — считает Владимир Сметана.

ЭКСПЕРТ


Марат Абдурахимов,
директор по развитию компании «Майнинг Элемент»

«В нашей компании активное внимание уделяется развитию и работе собственного конструкторского отдела, владению методами реверсивного инжиниринга и подготовке своей технической документации для производства запасных частей. Многие компании используют технологию реверс-инжиниринга, и, если пройтись по выставке и заглянуть, в том числе, в китайский сектор, можно легко заметить повсеместное использование этой практики.

Профессиональный реверс-инжиниринг позволяет снизить риски потребителя, избавив его от экспериментов с качеством. К тому же реверс-инжиниринг нельзя называть простым копированием, так как, например, создание броней для оборудования включает несколько этапов: сканирование образца, изучение сопрягаемых элементов, внесение изменений в геометрию и материалы на основе собственного опыта. Такой подход позволяет получить продукт даже более высокого качества, и, как итог, наши запчасти имеют высокий показатель наработки.»


Про СССР — собственно говоря, не новость. Вспомните, как у Союза появился Ту-4. Очень нашей стране хотелось иметь собственный дальний бомбардировщик, ОКБ Туполева честно пыталось его создать, но сроки были сжатыми.

Американский В-29 нравился очень, мы несколько лет просили их у США, но в ответ следовал вежливый отказ. И сразу же после войны советские инженеры начали копировать американские самолёты, которые волею случая оказались на нашей территории ещё во время ведения боевых действий. Вот он — обратный инжиниринг с ремаркой «плагиат» в рафинированном виде. Скопировали подчистую: даже пепельницу в кабине пилота установили, как у американцев, хотя советским лётчикам курить запрещалось.

А тепловоз ТЭ1 — копия американского RDS-1? А добрая половина произведений советского автопрома? Да и к отечественной ядерной бомбе на самом деле есть вопросы. Но, как и в случае с современным Китаем, победителей не судят. Эмоции по этому поводу отлично перекрываются экономическими показателями.

Фото: wciom.ru

Но СССР на самом деле работал по названной г-ном Сметаной схеме «действуй строго по закону, то есть действуй втихаря». Все отлично знали, что «Москвич» сделали с Opel, но внимание на этом не акцентировали. И дело, пожалуй, было не в авторских правах, а в патриотизме — ну или имперском комплексе. Слово «воровство» уж точно не употреблялась. Однако в сегодняшних условиях использовать обратный инжиниринг и делать всё абсолютно легально возможно — у компании «Русал» ведь получается.

По опыту «Русала»

Алюминиевый гигант использует весьма структурированный подход к созданию технологий. Условно специалисты компании делят их на три группы. В первую входят технологии, которые необходимо закупать. Это прорывные идеи, на острие новых направлений, и таковые абсолютно легально и официально приобретают — никаких вопросов по поводу авторских прав.

Вторая группа — это технологии, которые российской компании не продают. И вот тут стартуют работы в направлении реверс-инжиниринга.

«Так, технологию по производству алюминиевых паст нам не продали. Как бы мы ни строили переговоры, результата добиться не удалось. Ну что ж, у нас есть два института, специалисты которых могут разработать очень перспективные решения. Мы изучили импортные продукты, их свойства, получили ТЗ от наших клиентов и создали собственную технологию. Сегодня мы её запатентовали и уже внедряем на заводе в Волгограде», — рассказал технический директор ПАО ОК «РУСАЛ» Виктор Манн.

Ну и в третью группу «Русал» определил технологии, которые «нельзя покупать». Причины могут быть разные. Финансовые, например.

По стопам Ломоносова


Практика реверс-инжиниринга намного древнее, чем может показаться. В XVII веке китайский фарфор ценился очень дорого, в дворянских домах он считался предметом роскоши. Но, как бы оценили ситуацию современные экономисты, Китай был монополистом на этом рынке, и вся Европа вместе с Россией активно содействовала развитию китайской экономики за счёт закупок фарфора. В общем, нам срочно нужны были русские вазы — по-современному, импортозамещение. За дело взялись Михаил Ломоносов и Дмитрий Виноградов. Выяснили состав китайского фарфора, сформировали технологию подготовки сырья, выбрали режим обжига. Русский фарфор получился не хуже китайского. Причём ни у первых, ни у вторых не было никаких аналогов патентов, поэтому о плагиате здесь и говорить глупо.


«Когда в 2004 году мы проектировали один из наших алюминиевых заводов, лучшие технологии принадлежали французской компании. Мы вели переговоры по их приобретению. Цены, которые они выставили, были огромными, причём только за лицензию на одну серию. А мы не собирались ограничиваться одним заводом — в перспективе были Богучанский, Тайшетский. И эти траты были только началом. Получалось так, что эта импортная технология тянула за собой необходимость трансфера и иностранного оборудования. Французы заявили: если вы не приобретёте такие-то краны, такую-то систему автоматической подачи сырья, такую-то преобразовательную станцию, то мы не обещаем, что всё будет работать корректно. Такой подход предполагал сотни миллионов рублей инвестиций.

И тогда мы разработали своё решение, по этой технологии сегодня работает завод в Хакасии. Он ничем не уступает мировым алюминиевым производствам. Дальше мы стали это направление развивать. На первом этапе привлекали западных инженеров. А дальше наши российские специалисты иностранные разработки дополнили. Это абсолютно легальная система», — высказался г-н Манн.

Он также добавил, что не понимает и не принимает определения «серая зона»: о каких полузаконных процессах может идти речь, если все решения «Русала» сегодня запатентованы на международном уровне?

Выступление г-на Манна вызвало дискуссию на круглом столе в рамках КЭФ. Ведь изначально разработка принадлежала другим специалистам. И здесь опять возник вопрос о том, как именно идёт работа по технологии, полученной в результате реинжиниринга. Что мы получаем на выходе: такой же продукт или нечто более совершенное, отвечающее требованиям заказчика конкретного производителя?

«Давайте я для наглядности приведу ещё один пример из нашего опыта. Есть американская компания, которая производит замечательную литейную оснастку. Но сроки поставки у них огромные, к тому же это очень дорого. Скопировать это решение мы не можем — это будет как раз нарушением авторских прав. Поэтому мы начали разрабатывать собственную оснастку. Выяснили все недостатки американского решения и создали своё с тем расчётом, чтобы их устранить. У нас получилась разборная конструкция, которая является более ремонтопригодной и долговечной. Сначала мы запатентовали свою оснастку в нашей стране, а сейчас патентуем и на международном рынке.

И был прецедент. Один из наших заказчиков отказался приобретать наш алюминий, сказав, что мы изготавливаем его, используя ворованную оснастку. Но мы объяснили ситуацию, продемонстрировали патенты, после чего перед нами извинились и сотрудничество было продолжено. Всегда можно найти легальное решение», — уверен Виктор Манн.

Фото: vk.com/rusalhr

Надо сказать, что «Русал» вообще поставил процесс поиска и совершенствования технологий на поток. Помимо работы с материалами конференции, публикациями, встреч на выставках, алюминиевая компания создала сеть скаутов — опять же совершенно легальную. Они находятся в разных странах — ищут лучшие технологии. «Русал» либо вступает в совместное предприятие, либо приобретает патент.

«Ещё один возможный подход — вступление в кластеры. Например, мы участники Кластера разработчиков, поставщиков и потребителей алюминия. Совместно с другими компаниями мы «в складчину» создаём технологии, таким образом, являемся соавторами», — добавил г-н Манн.

Копирование с опережением

Удивительно, но, высказав такие разные мнения, специалисты всё-таки пришли к общему знаменателю. С этого, собственно, и начинал Алексей Боровков. И об этом же мы не раз говорили с экс-министром экономического развития Красноярского края Михаилом Васильевым.

«В своё время СССР, восстанавливающий экономику после Гражданской войны, выполнил задачу импортозамещения — в прямом смысле слова. Тогда Россия целиком копировала оборудование и технологии из Германии или Америки. В результате страна получила набор промышленных производств, но это была техника вчерашнего дня. И, говоря про импортозамещение, нужно понимать, что мы можем, конечно, пользоваться вчерашними чайниками и вчерашними пылесосами. Но с точки зрения задач, которые стоят перед Россией в целом, необходимо, чтобы конструкторские, технологические бюро, лаборатории, институты и передовая наука генерировали те наработки, которые должны лечь в основу промышленного оборудования и технологий будущего. Просто копируя то, что производят именитые западные фирмы, мы большого эффекта на длительную перспективу не получим», — разложил всё по полочкам Михаил Геннадиевич.

«Мы на собственном опыте убедились в том, что реверс-инжиниринг неопережающего типа — это путь в никуда. Расскажу нашу историю.

Перед компанией ТВЭЛ стоит задача развивать неядерные бизнесы.

Причём к 2030 году мы должны выйти по ним на выручку, сопоставимую с нашей основной деятельностью. В числе прочего перед нами стояла задача создания элемента нефтегазового оборудования. Мы взяли представленный на рынке образец и попытались воспроизвести его с соблюдением всех патентных решений. Получилась полная ерунда: то есть это была работающая установка, но уже не соответствующая требованиям наших клиентов.

В итоге мы создали передовую разработку, которая опережает решения наших конкурентов. Только в этом случае реверс-инжиниринг имеет смысл. За исключением, конечно, тех ситуаций, когда мы работаем с оборудованием длительного срока эксплуатации, производителей отдельных компонентов уже нет на рынке или, скажем, на них утрачена документация. Для их воспроизводства и возможно копирование, то есть реверс-инжиниринг в чистом виде», — подвёл итог вице-президент по стратегическому развитию и маркетингу Топливной компании Росатома «ТВЭЛ» Илья Галки.

Текст: Анна Кучумова

Подпишитесь
на ежемесячный дайджест актуальных тем
для специалистов отрасли.

Исключительно отраслевая тематика. Никакого спама 100%.