В 2026 году объём золота, добытого из россыпных месторождений, сократится на 5%, до 74–78 тонн. Такой прогноз весной текущего года опубликовал «Коммерсантъ», ссылаясь на данные опроса участников рынка. На самом деле, аналитики фиксируют этот тренд уже несколько лет: снижается не только доля россыпей в общем объёме, но и само количество извлечённых из этого источника тонн. Причина в том, что эта отрасль сегодня находится в зоне пристального внимания и экологов, и регулирующих органов. Опираясь на комментарии экспертов, отметим несколько актуальных вопросов развития индустрии.
В последнее время началось преследование россыпников, которые добыли «неучтённый металл». Выступая на конференции «Будущее россыпной добычи: государственные приоритеты, лицензирование и новые возможности для отрасли», председатель Союза старателей России Виктор Иванович Таракановский рассказал, что Росприроднадзор провёл проверку 472 лицензий, по которым работают компании в 16 регионах России. По ним добыли 44 тонны золота, из которых 16,6 тонн не прошли экспертизу. 17 предприятий попали в список неблагонадёжных. Предусмотренный штраф за такое нарушение — 300–500 тыс. рублей.
Виктор Иванович объяснил, откуда взялись эти «лишние» тонны. Это неучтённые полезные ископаемые — те, что не числились в запасах. Такое явление существовало всегда. Например, огромное производственное объединение «Северовостокзолото» за 20 лет (с 1972 по 1992 годы) добыло 1190 тонн, из них 453 тонны были теми самыми неучтёнными.
Дело в том, объясняет г-н Таракановский, что никто точно не может сказать, сколько именно металла содержится в конкретном месторождении. Да, данные передают в ГКЗ, то здесь правильнее будет говорить о вероятностных запасах. Если это рудный объект, содержание может составлять порядка 1 г/т, в россыпях — 20 мг/м3. В таких условиях рассчитать показатели с точностью до килограмма или даже тонны оказывается просто невозможно.
Советник председателя Союза старателей России Павел Луняшин в статье, опубликованной в журнале «Золотодобыча», приводит оценки нескольких авторов по предельным погрешностям разведанных запасов: по разным категориям это от 10 до 90 %. Виктор Таракановский, который предлагает считать фактической добычей только золото, выданное аффинажным заводом, тоже говорит о несходимости этих показателей и данных разведки в 50-60 %.
«Но никто на это не смотрит. Хотят отобрать лицензии и ликвидировать предприятия. И где ликвидировать — на Дальнем Востоке, где и так работы нет, оттуда люди уезжают», — высказался Виктор Иванович.
Эксперт говорит, что в строгом смысле существующая система толкает людей на преступления. Должен был россыпник добыть 30 кг — он за них и отчитается, а о том, что он добыл 40 кг, 10 из которых реализовал по «серой схеме», никто не узнает.
«И все довольны. Один золото купил по хорошей цене, у второго лицензию не отобрали», — саркастично замечает Виктор Таракановский.
К слову о лицензиях. Если говорить конкретно о «поисковых», то в период действия упрощённого «заявительного» механизма их получения, с 2014 по 2026 годы, было выдано более 8 тыс. таких документов на россыпное золото. Эти цифры привёл глава Роснедр Олег Казанов на форуме «Майнекс Дальний Восток — 2026». И это породило свои сложности.
Виктор Таракановский говорит, что в отрасль хлынул огромный поток непрофессионалов: «ринулись добывать золото тысячи людей, которые никогда никакого отношения к этому не имели», которые заключили договор подряда с буровиками «у ближайшей пивной».
«Лицензии по заявительному принципу нужно выдавать тем предприятиям, у которых есть техника и люди. Когда мы обратились с этим предложением, то получили от Росприроднадзора ответ, что это нарушение равных прав», — рассказал
Виктор Таракановский.
В результате в отрасли появились недобросовестные добытчики, которые в своей деятельности не соблюдали никаких требований — отсюда и многочисленные экологические претензии к россыпникам.
Впрочем, с 1 сентября нынешнего года представление лицензий на россыпные драгметаллы по «заявительном» принципу прекратится — Минприроды и Роснедра уже опубликовали соответствующий приказ. Выступая на конференции «Золото-2026», шеф-редактор журнала «Золото и технологии» Михаил Лесков объяснил, с чем связана эта инициатива.
По его мнению, сложности возникают как раз из-за большого количества выданных россыпных лицензий, ведь все их необходимо администрировать. Сегодня у Роснедр нет необходимых для этого человеческих ресурсов.
Кроме того, есть проблемы, связанные с самой спецификой таких месторождений, где металл распределён неравномерно. Бурение здесь не даёт представительных данных, требуется экскавация. И здесь мы попадаем в серую зону. Это ещё разведка или уже добыча? А если в этот момент был обнаружен самородок, не закапывать же его обратно — это ведь тоже данные, ураганные содержания. Только продать его владелец лицензии не имеет права, поскольку разрешения на добычу у него пока нет.
Поскольку на данный момент непонятно, как решать все эти вопросы, ведомства решили взять паузу. И, вероятнее всего, действие заявительного принципа в отрасли не отменили, а приостановили.
Ещё одна проблема, которую обозначил Виктор Таракановский, связана с отработкой техногенных минеральных образований. Директор департамента государственной политики и регулирования в области геологии и недропользования Минприроды РФ Евгений Танин в ходе совещания в Совете Федерации сказал, что в «отходах недропользования» в России содержится до 10 тонн золота — он назвал этот источник стратегическим резервом. Правда, Виктор Иванович считает, что эти цифры несколько завышены: по его данным, за 200 лет российские старатели добыли 16 тыс. тонн — при сопоставлении получается, что в хвосты уходило слишком много ценного компонента.
Как бы то ни было, золото в «техногенке» есть, вопрос в том, как его извлекать. По закону необходимо провести разведку, утвердить запасы и только потом приступать к добыче. Но методики разведки подобных объектов как таковой нет.
«В ЦНИГРИ говорят: ”Посчитайте, исходя из потерь. То есть поднимите архивные данные и сравните„. А где найти информацию о добыче 16 тыс. тонн за 200 лет?
Или другой вариант: ”Бурите скважины„. Но это ведь уже не природное месторождение, а техногенное образование, и существующие методы разведки здесь неприменимы», — уверен Виктор Иванович.
Он предлагает возродить ранее существовавшую практику РЭП — разведочно-эксплуатационных полигонов. Они проходят на всю ширину объекта, а отработка сопровождается опробованием. Весь объём ставится на баланс и сразу списывается. Этот метод использовали для оценки месторождений со сложным строением, а в последнее время таким образом отрабатывали и техногенные отложения. Однако в 2016 году вышел запрет на РЭП в рамках проектов геолого-разведочных работ. В Союзе старателей уверены, что эту практику нужно возобновить.
Таким образом, неудивительно, что объёмы добычи россыпного золота снижаются. Отраслевые эксперты говорят, что это очень опасная тенденция. Да, прошли те времена, когда на этот источник приходилось 85% от общего объёма добычи драгметалла в стране — сейчас это порядка 20%. Но это всё равно очень существенное количество, и Россия остаётся чуть ли не единственной крупной добывающей страной, где так силён россыпной компонент.
Уже несколько лет Россия наращивает объёмы добычи, и есть установка на сохранение этой тенденции. В интервью ТАСС глава Минприроды Александр Козлов назвал предполагаемые показатели 2026 года — 480-500 тонн. По данным из того же источника, в 2025 году это были 480-485 тонн. Традиционные оценки аналитиков обычно выглядят более скоромно, например, на Mining World Russia — 2026 Михаил Лесков говорил от 360 тоннах.
Как бы то ни было, есть нарастающий тренд. И есть прямая связь между рудным и россыпным золотом. Во-первых, есть географическая привязка: рудная база развивается там, где уже есть россыпи, и вторичные ореолы рассеивания — известный поисковый признак.
Ну а во-вторых, такие объекты Михаил Лесков назвал «начальной школой горного бизнеса»: большая часть специалистов, которые начинали работу на россыпях, постепенно переходит на руду. Да, не все, но ведь и в вуз идут не все выпускники школы.
Если с рынка вынужденно уйдут небольшие россыпные компании, в перспективе это может обернуться для страны спадом в отрасли золотодобычи в целом. Это не говоря уже о роли старателей в заселении удалённых территорий, где зимник иногда является единственной связью с цивилизацией.
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.