#подкаст_добывающей
Узнать больше
Свернуть
Развернуть
Горняки — товарищи консервативные. Они работают в отрасли с длинными производственными цепочками на предприятиях, которым уготована долгая жизнь: возраст ГОКов часто измеряется десятилетиями. И новые технологии приживаются здесь небыстро и неохотно.
Однако цифровые инициативы уже не воспринимаются в индустрии со скепсисом: трансформация идёт полным ходом. Какие проекты реализуют современные российские ГМК, какие эффекты они хотят видеть и что могут предложить отечественные разработчики, обсудили участники круглого стола на московской конференции «Майнекс-2025».
Само понятие цифровизации уже стало некой притчей во языцех — оно звучит так же часто, как импортозамещение, а прежде — модернизация. Специалисты консалтинговой компании
«ПИЭФФ» решили разобраться, для чего российские компании внедряют эти инициативы, каковы их внутренние драйверы. Для этого они провели большой опрос, в котором приняли участие ключевые игроки отрасли.
Кажется, что очевидный ответ на вопрос о том, зачем компания внедряет цифру, должен звучать так: «Потому что это выгодно». И лет 10 назад так оно и было. Сейчас же аналитики получили несколько другие комментарии. Об этом рассказал старший партнёр ООО «ПИЭФФ» Алексей Кузнецов.
Самый популярный стимул сегодня — это требования со стороны акционеров, которые хотят повышения прозрачности бизнеса. Второй — дефицит кадров: не желают молодые люди работать в удалённых регионах и спускаться в шахту. Да и демографический провал никто не отменял. Третий аргумент в пользу цифры — регуляторные требования: они формируют необходимость внедрения инноваций для эффективного использования ресурсов и других задач. Таким образом, неэкономические факторы оказались ключевыми.
Экономические, правда, тоже остались: отечественные компании по-прежнему стремятся увеличить свою конкурентоспособность на глобальном рынке, а ситуация в целом требует повышения эффективности производства для устойчивости развития.
Кроме того, как оказалось, 30% цифровых инициатив, которые сегодня реализуют компании, вообще не ориентированы на монетизацию: они связаны либо с требованием регулятора, либо с задачей повышения безопасности производства.
Понятно, что сегодня отечественные ГМК будут реализовывать цифровые проекты совместно с российскими разработчиками: зарубежные решения нам теперь недоступны. Правда, паники по этому поводу нет. Активная фаза импоротозамещения ПО началась в 2022 году, и результаты, конечно, есть: на рынке появились российские игроки. Генеральный директор ООО «АИОМ Технологии» Иван Васильев, рассказывая о разработчиках ГГИС, начитал в стране 10 таких компаний, и другие участники дискуссии согласились с этой оценкой.
При этом все специалисты считают, что этих игроков не просто достаточно, а даже много для небольшого российского рынка. То есть принято считать, что горная отрасль России огромна, однако, по мнению г-на Васильева, та же ГГИС нужна примерно 250 предприятиям. И до 2022 года со всеми задачами справлялись буквально две российские компании и порядка пяти зарубежных, то есть сейчас игроков уже стало больше притом, что от иностранного ПО пользователи ещё не отказались.
Об этом же говорит и исполнительный директор дивизиона «Горная промышленность» ГК «Цифра» Николай Годунов. Да, одних только золотодобытчиков в стране больше 600, только большинство из них — это небольшие артели, так что ГГИС вряд ли даст на их объектах существенный эффект. Из цифровых инструментов для таких предприятий самыми полезными, пожалуй, станут видеокамеры.
При этом Иван Васильев однозначно уверен в том, что такая плотная конкуренция идёт отрасли только на пользу: именно она двигает индустрию вперёд. Если такое количество компаний в стране работает, значит, это кому-нибудь нужно, ведь рыночные механизмы никто не отменял.
«Несколько лет назад мы собирались в технопарке «Сколково» и обсуждали этот вопрос, а нужно ли отрасли столько производителей, которые создают однотипные продукты. И многие участники этой дискуссии тогда сказали, что необходима консолидация, для того чтобы хотя бы кто-то из наших компаний добежал до уровня Micromine. Но этого, как видно, не случилось: все ведут собственные разработки», — вспомнил директор по стратегическому развитию ООО «Ф-Плюс оборудование и разработки» (бренд Fplus) Станислав Поплавский.
Иван Васильев не отрицает того, что сделки слияния и поглощения в отрасли будут — по его мнению, это неизбежно. Скорее всего, небольшие компании создадут системы с уникальным функционалом, а потом они объединятся в некоторое большое решение.
«Консолидация — это мировой тренд. Крупные холдинги, которые занимаются производством оборудования, хотят быть умнее, технологичнее, поэтому приобретают компании, разрабатывающие ПО для горного дела. С одной стороны, последним это удобно, с другой же — в крупных корпорациях развитие программных продуктов замедляется. Вперёд отрасль двигают маленькие стартапы: они создают новые технологии, а потом их покупают большие компании», — объясняет Иван Васильев.
«Рынок консолидируется непрерывно, и локальные игроки в результате «схлопываются» в холдинги. И интеграция с производителями оборудования тоже прослеживается. Но для нашей страны это неспецифично: у нас исторически нет крупных компаний, которые производили бы горную технику и которые смогли бы разработчиков объединить», — отметил Николай Годунов.
Ещё один вариант не толкаться локтями — это разграничить зоны ответственности. В качестве иллюстрации Иван Васильев привёл индустрию машиностроения. Здесь тоже работают несколько крупных вендоров, которые распределили «сферы влияния»: кто-то ориентирован на автопром, а кто-то — на самолётостроение. Такая идея специализации на отдельных блоках звучала и в горной отрасли, однако самые заметные игроки уже ушли в создание комплексных решений.
Ну и третий путь, по которому традиционно идут производители, когда им становится тесно в родной стране, — это освоение внешних рынков. Так, например, уже работает «Цифра». По наблюдениям Николая Годунова, независимость от европейских поставщиков становится аргументом и для заказчиков из стран СНГ.
Например, когда Кыргызстан расторг соглашение с канадскими компаниями и решил национализировать золоторудное месторождение Кумтор, отношения страны с Западом усложнились. Поэтому наши соседи по карте заинтересованы в решениях, которые сохранят доступность и в случае «недружелюбных действий».
На самом деле, все существующие компании работают в условиях рынка, а он отрегулирует количество игроков. Как заметил управляющий директор ООО «Гинтелл» Борис Курцев, прошли те времена, когда сделки заключались по дружбе: продукт оценивают профессионалы с точки зрения его эффективности. Поэтому внешнее регулирование этой отрасли точно не нужно — разве что некоторые преференции для отечественных разработок.
А генеральный директор ООО «КФ Венчурс» Кирилл Тришин вообще считает, что в России недостаточно вендоров, чтобы удовлетворить все потребности крупных заказчиков (в данном случае специалист говорит уже не только о ГГИС, а о цифровых продуктах для добычи в целом). По его информации, в странах БРИКС без (без РФ) работает 1781 рудник, а в России — 564. То есть огромный рынок существует внутри страны.
«Так сложилось, что горнодобывающая в отрасль в России является достаточно самостоятельной, и это достойная база для того, чтобы здесь появились компании с амбициями мировых технологических лидеров. С 2021 по 2023 годы выручка зарубежных вендоров упала с 88 до 22 млрд долларов. Это рынок, доступный для отечественных компаний», — рассказал Кирилл Тришин.
Как бы то ни было, сейчас мы наблюдаем поступательное развитие продукции российских вендоров: кто-то выпустил прототип, кто-то сделал пилот, а кто-то уже дошёл до промышленной эксплуатации. В 2022 году звучали оптимистичные прогнозы о том, что к 2025-2026 гг. у нас уже будут полноценные аналоги иностранных решений, но этого, конечно, не произошло. И зарубежное ПО всё ещё работает на отечественных ГОКах.
Накануне «Майнекса» «АИОМ Технологии» провели опрос среди российских компаний, чтобы узнать, как выглядит процесс импортозамещения с точки зрения промышленности. Ответы показали, что сегодня добытчики продолжают использовать иностранные системы. При этом есть и примеры внедрения российских разработок: это могут быть как отдельные модули, например БВР, так и полноценный комплекс. Хотя кейсов пока не так много.
Уже почти все опрошенные компании тестировали отечественные продукты, но заняли выжидательную позиции до тех пор, пока функционал новых решений не будет их полностью удовлетворять. И от того, какие возможности появятся у систем в ближайшие годы, зависят перспективы рынка ГГИС. А ещё эти ответы говорят о том, что сейчас формируется отложенный спрос.
«При этом, продолжая использовать зарубежный софт, наши горнодобывающие и консалтинговые компании могут оказаться в спирали. Если они не будут рассказывать вендорам, что им нужно, то на выходе могут получить вообще не то, с чем можно работать. Поэтому ключевым моментом на сегодня и на ближайшие несколько лет является взаимодействие между разработчиками и ГОКами», — уверен Иван Васильев.
В то же время государство старается поддержать отечественные проекты, в частности, развивая перечень объектов КИИ. Так, в новой версии уже появились некоторые решения из линейки ГГИС, и, надо полагать, что это тенденция, которая в будущем сохранится.
Что же касается сотрудничества горных компаний с разработчиками, то такие прецеденты у нас тоже есть. 20% компаний-участников опроса «АИОМ Технологии» сообщили, что находятся в контакте с вендорами в части разработки ГГИС. Правда, еще 14% заявили, что готовы работать вместе, но подобных предложений не поступало.
Сотрудничество может выражаться не просто в обработке обратной связи, но и в прямой кооперации. Здесь активность проявляют крупные компании. Так, продукты «Геомикс» создают при участии «Росгеологии», «Майнфрэйм» — «Алросы», а «МАГМА» — «Норникеля». О том, как может быть организован этот процесс, рассказал руководитель комплексных и специализированных проектов ООО «Норсофт» Михаил Столяров.
Он подтвердил, что якорным заказчиком «МАГМА» является «Норильский никель». Система проходит тестирование на площадке Заполярного филиала. Однако разработчики не упирались в особенности именно этого производства — они изначально ориентировались на открытый рынок. Распространением этого софта «Норникель» заниматься не будет — это задача отдельной компании. И уже в ближайшее время создатели намерены начать тестирование своей разработки на объектах других предприятий.
И здесь возник вопрос о том, нужно ли тратить силы на создание оригинальных программ или можно ограничиться реверс-инжинирингом. Например, команда «АИОМ Технологии» имеет опыт работы с проверенным иностранным ПО. Почему разработчики решили разрабатывать свой продукт, вместо того чтобы взять за основу код имеющейся системы?
«Идея делать свой софт у нас появилась задолго до 2022 года, однако сложившаяся ситуация придала ускорения. Стимулом послужило и то, что мы получили от компаний большое количество запросов на внедрение и улучшение систем планирования горных работ. Она была у зарубежных разработчиков, мы знали её недостатки и понимали, как сделать лучше.
Почему мы не взяли существующий код? Потому что нам его не дали. Но и, помимо юридических моментов, тут есть нюансы. Во-первых, расшифровать код, провести реинжиниринг — это не менее трудоёмкая и финансово затратная задача, чем написать новый софт. Ну а второе, зачем копировать то, что было сделано 10-20 лет назад? Это как минимум стагнация, а на самом деле даже шаг назад», — подчеркнул Иван Васильев.
При этом Михаил Столяров, который назвал себя «сдержанным оптимистом», отметил, что не стоит ждать, что уже в ближайшие годы на рынке появятся идеальные российские программные продукты, полные аналоги зарубежных. Невозможно за несколько лет повторить то, что западные компании в течение десятилетий разрабатывали и внедряли на реальном производстве. Да, у нас есть большой опыт эксплуатации этих решений, мы видим, что в них можно было бы улучшить, но всё-таки «до базы ещё нужно дотянуть — несколько километров».
«Просто мы должны понимать: продукты будут, это случится в ближайшее время, но сначала российские разработчики смогут закрыть только основные потребности. Но в этой части мы уже сейчас можем сделать более совершенные решения, чем те западные, которые горняки используют в настоящий момент», — уверен г-н Столяров.
Борис Курцев также обратил внимание на то, что сегодня в российской горной отрасли работают очень грамотные пользователи, и уровень владения цифровыми технологиями у наших горняков, пожалуй, даже выше, чем у зарубежных.
«В бытность работы Micromine 80% запросов о доработке и улучшении программного продукта поступало от пользователей из России и стран СНГ», — подчеркнул специалист.
Не стоит думать, что процесс создания российского ПО идёт исключительно гладко — он сопряжён со многими сложностями и вопросами. Историями из внутренней кухни поделился Михаил Столяров.
«Для начала хочется сказать о проблемах — о них мы редко говорим. Первые из них появляются уже на этапе формирования идеи. В рамках индустриальных центров у нас объединяются специалисты, для того чтобы создать системы, которые будут не просто не хуже, а даже лучше импортных. И тут выясняется, что мы все по-разному видим образ этого решения с учётом наших компетенций, знаний и опыта.
Как традиционно действуют в таких ситуациях? Есть классический водопадный подход: мы запроектируем систему, напишем к ней документацию толщиной в два кирпича, всем её покажем, а потом, когда кто-то придёт с претензиями, скажем, что он под этим подписывался.
И мы сразу выбрали другой путь — путь гибких разработок: получать обратную связь и на основании этих данных корректировать систему.
Но это тоже непросто, потому что, когда ты планируешь работы даже на квартал вперёд и тебе приходит новая информация, ты уже внутрь этого квартала просто так не можешь дополнительные задачи поместить: нужно тогда или что-то не делать, или двигать вправо. А есть ведь ещё и сроки», — рассказал г-н Столяров.
Второй момент: мы обычно сравниваем готовые мощные многофункциональные системы, которые давно внедрило большое количество предприятий, с новыми, которые ещё продолжают разрабатываться. Обычно сравнение бывает не в пользу вторых, и классический комментарий — «функционала недостаточно». Вендор получает техническое задание, в котором прописано огромное количество пунктов без выставленных приоритетов.
«Это понимание, что мы будем делать прямо сейчас, а что отложим на потом, даётся очень сложно. Мы для себя решили постепенно закрывать задачи, начиная с наиболее острых. И, опять же, сталкиваемся с недовольством производственников.
Как ни крути, мы находимся в роли догоняющих. Может быть, не по всем системам, но по ГГИС и решениям для планирования точно. И, чтобы нам перегнать импортные аналоги, нужно сначала их догнать, поэтому очень важна реакция команды», — подчеркнул Михаил Столяров.
Специалист также напомнил, что горная отрасль не зря считается консервативной — это объективная реальность, и с ней придётся считаться. Всё новое в целом воспринимается здесь с недоверием, и дело не всегда в том, что это новое чем-то хуже. И спикер напомнил о том, что, когда в ГГИС появились радиально-базисные функции, геологи отнеслись к ним скептически. А ещё раньше, когда на рынке только возникли импортные системы, их тоже не торопились внедрять — были трёхмерные системы автоматизированного проектирования, и этого казалось достаточно.
В своём исследовании аналитики «ПИЭФФ» сформировали и перечень основных технологий, которые сегодня внедряют российские добытчики. Повторяющихся направлений, актуальных практически для всех компаний, получилось шесть. Первое — это компьютерное зрение. Часто эти системы привязаны к задачам сокращения потерь или повышения техники безопасности. Второе — машинное обучение.
Третье — интернет вещей: технологию связывают с оптимизацией процессов мониторинга состояния техники и ремонтами. Четвёртое направление — беспилотные технологии: в маркшейдерии дроны уже стали стандартом, да и вообще эта технология развивалась бы активнее, не будь у нас законодательных ограничений. Пятое — диспетчеризация и контроль рудопотоков, и последнее — цифровизация БВР.
Участники дискуссии не забыли и о технологиях искусственного интеллекта, правда, Алексей Кузнецов отметил, что вокруг ИИ сейчас слишком много шумихи, и во многом внимание к этой технологии является данью моде. Кирилл Тришин считает, что оно связано в числе прочего и с тем, что это своего рода новый фонд оплаты труда, потому что такие решения в значительной степени трансформирует область кадров.
Также эксперты «КФ Венчурс» выделили три глобальных тренда цифровизации горной отрасли. Первый — это внедрение таких решений на этапе геологоразведки: 80% крупных компаний в мире уже используют эти системы для моделирования залежей и планирования бурения. Второй — роботизация, использование беспилотной техники на объектах открытой и подземной добычи. По данным Кирилла Тришина, уже к 2030 году до 70% новых рудников будут строиться с элементами безлюдного производства.
Третьим глобальным трендом эксперт назвал внедрение решений, способствующих повышению экологических показателей предприятия: цифрового мониторинга выбросов и расхода ресурсов, решений для контроля процесса обогащения и прогнозирования времени техобслуживания оборудования, цифровых двойников хвостохранилищ.
Алексей Кузнецов отметил, что в целом российские горняки движутся в этом же направлении, и это подтверждают результаты опроса. Автономный ГОК — это пока скорее мечта, чем цель, сейчас таковых у нас нет, однако большинство компаний заявили, что к 2040 году они попытаются прийти к такому производству.
Что для этого нужно? Понадобятся системы моделирования и управления отчётностью, и 100% опрошенных компаний сказали, что занимаются этим уже сейчас. Технологии ИИ пытаются внедрять примерно четверть. Вопросами энергоэффективности половина респондентов озадачилась на данный момент, а четверть запланировала развитие интеллектуальных энергетических систем на будущее.
Операторские центры управления активами сейчас создают 50% компаний. В части управления техникой большинство добытчиков сейчас делают акцент на автоматизации бурения, а четверть смотрит в сторону беспилотных машин в шахтах и карьерах. Решения, призванные повысить эффективность и безопасность труда, такие как системы машинного зрения для распознавания лиц, виртуальная реальность для обучения, сегодня используют или тестируют 75% компаний.
В финале обсуждения специалисты попытались ответить на, пожалуй, главный вопрос, готовы ли российские добывающие компании вкладываться в цифру как в стратегию. Ведь, как напомнил Борис Курцев, сиюминутных результатов от таких проектов ждать не стоит — это игра вдолгую.
На самом деле, все компании — участники опроса «ПИЭФФ» заявили, что у них есть программа цифровизации, где прописана стратегия компании на кратко-и долгосрочную перспективу.
Кирилл Тришин считает, что другого выбора, кроме как инвестировать в эти технологии, у предприятий просто нет: те, кто этого не сделает, вынуждены будут уйти с рынка, поскольку не смогут обеспечить требуемую эффективность производства. От этом же говорил и Михаил Столяров, который добавил, что без цифры фактически невозможно реализовать проект повышения производительности.
«Разве что на угольном разрезе увеличить ковш экскаватора. Но и здесь процесс нужно смоделировать, а потом следить за состоянием зубьев», — отметил эксперт.
Иван Васильев также полагает, что цифра уже стала неотъемлемой частью процесса развития любой горной компании. При этом он подчеркнул, что в отрасли глобально изменился подход к внедрению этих систем: лишних денег ни у кого нет, поэтому в приоритете оказываются те проекты, которые принесут очевидный финансовый эффект.
«Заказчики в первую очередь вкладываются в проекты, которые позволят быстро вернуть инвестиции. Это мы и сами видим и читаем в профильных исследованиях. С точки зрения импортозамещения той же ГГИС этот факт создаёт реальную сложность, поскольку такие проекты подразумевают длинные циклы. Но системы всё равно внедряют, где-то ставят на паузу и возвращаются к проектам, когда конъюнктура рынка меняется», — рассуждает Иван Васильев.
С этим согласился и Николай Годунов. По его наблюдениям, уже по меньшей мере пять лет всех заказчиков в первую очередь интересуют понятные результаты внедрения и возможность монетизации. И это в целом нормальная позиция для бизнеса.
Хотя, по мнению Алексея Кузнецова, ещё лет 10 назад подход был другой: компании хотели «всё и сразу». Потом часть из них обожглась, не получив ожидаемых эффектов, и сейчас подходит к вопросу более осмысленно.
«Здесь мы, наверное, повторяем путь западных компаний. Сейчас, реализуя цифровые проекты, бизнес стал ставить более чёткие цели. Да, возникают новые направления, например ИИ, роль которого сейчас очень раздута, но и они пройдут естественный цикл, и мы увидим те же изменения», — считает г-н Кузнецов.
Станислав Поплавский добавил, что эти самые проекты почти наверняка будут реализованы на базе российского ПО. В качестве иллюстрации он привёл банковскую сферу и рассказал о том, что сейчас «Ф-Плюс оборудование и разработки» участвует в проекте ЦБ. В какой-то момент регулятор устал слушать отговорки пользователей о том, что альтернатив иностранным программным продуктам нет — так появилась программа «Отраслевые полигоны».
«Собрали вместе все банки, страховые компании, пенсионные фонды и российских производителей ПО и оборудования. Разработали единую методику испытаний для каждого класса программного обеспечения и сейчас намерены показывать, что либо полная, либо частичная замена есть. Цель — выписать сертификат Центробанка о наличии аналогов», — поделился планами г-н Поплавский, добавив, что этот опыт наверняка будет транслироваться на другие отрасли.
Учитывая, что возвращения иностранцев в ближайшие годы нам вряд ли стоит ждать, логично предположить, что импортозамещение в любом случае произойдёт — по законам рынка или нет.
Текст: Анна Кучумова
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.