Начнём с цифр. Сотни открытых вакансий стали нормой даже для крупнейших компаний. Сложившаяся ситуация на рынке труда демонстрирует, что кадровый голод с нами надолго. Автоматизация, внедрение искусственного интеллекта, рост производительности труда, масштабные коллаборации с вузами и колледжами — эффективные меры, помогающие ослабить симптомы дефицита, но не закрывающие реальную потребность в кадрах на 100%.
Отрасли не хватает кандидатов, но очень часто компании сами игнорируют значительную часть доступного кадрового рынка. Наличие у человека релевантного опыта и соответствие формальным требованиям вакансии не гарантируют, что его резюме будет просмотрено и что он получит приглашение на собеседование. Парадокс первичного контакта заключается в том, что рынок кандидатов существует, но искусственно сужается на этапе самого первого касания.
Потенциальные работники теряются на каждом этапе отбора в силу устаревших регламентов коммуникации, жёстких фильтров, иногда даже из-за ИИ-ассистентов. Привычная система найма сотрудников больше не соответствует требованиям изменившегося рынка.
«Мы провели эксперимент: составили резюме идеального кандидата, подобрав вакансию, которая есть у основных недропользователей, и выверив требования и обязанности по аналогичным позициям. Разместили резюме в открытом доступе на hh.ru и откликнулись на профильные вакансии десяти компаний. Результат — отклик провисел три дня. Из десяти работодателей только четыре открыли отклик и лишь двое направили сообщение с просьбой перезвонить.
Вот такой парадокс: отрасль кричит о дефиците кадров, а, когда подходящий кандидат сам стучится в дверь, его встречает глухое молчание», — рассказал начальник отдела подбора и адаптации персонала ООО «Рок Энд Милл» Фуад Зейналов.
Всё это происходит на фоне растущих автоматизации и цифровизации, заметно повышающих производительность и сокращающих количество необходимых для работы сотрудников. При этом потребность в кадрах не снижается пропорционально.
Причина в том, что новые технологии требуют новых компетенций и специалистов, способных обслуживать и развивать сложные постоянно меняющиеся системы. Одновременно растёт и потребность в высококвалифицированных инженерах, управленцах, рабочих на разных должностях. Отрасль одновременно ищет людей и для текущих, и для новых задач.
Кадровый дефицит перестал быть вопросом исключительно HR-функции. Это стратегический вызов для бизнеса и государства. Где проходит граница ответственности? Что должно делать государство через систему образования и миграционную политику, что — бизнес через инвестиции в подготовку, а что — линейные руководители, работая с командами на местах и привлекая наставников?
Пока каждая из сторон решает свою часть задачи, дефицит будет только расти. Необходимо менять саму модель привлечения, подготовки и удержания кадров, а не просто искать больше людей.
Разрыв между образовательной системой и производством становится особенно заметным там, где технологии меняются быстрее учебных программ. Создание базовых кафедр и выстраивание целевого обучения требуют многих лет, тогда как потребность в кадрах необходимо закрыть сейчас. Академическая программа отстаёт от реальной практики, и компаниям приходится компенсировать это собственными силами.
Бизнес строит корпоративные университеты, центры оценки и обучения, фактически дополняя работу системы образования, но всё равно не достигает нужного эффекта.
«Выход компании в университет: создание базовой кафедры, участие в образовательных программах, организация практик и целевого обучения — сам по себе не гарантирует притока студентов на фабрику. Такое партнёрство помогает повысить узнаваемость работодателя и сформировать первый контакт с будущими специалистами. Однако это не означает, что выпускники автоматически выберут производство для дальнейшего трудоустройства.
Чтобы привлечь и удержать молодых сотрудников, компании необходимо дополнительно работать над содержанием практики, условиями труда, карьерными перспективами, наставничеством и привлекательностью самого предприятия», — уверен заместитель генерального директора по организационному развитию и кадровой политике в горно-металлургической компании «Русская платина» (Черногорская ГРК) Евгения Превыш-Квинто.
В сервисных и инжиниринговых компаниях ситуация куда хуже. Проектные решения для крупных игроков рынка в горнодобывающей отрасли требуют многолетнего опыта и знаний, а выпускники вузов не хватает их для решения задач «здесь и сейчас». По опросам самих выпускников таких московских вузов, как МГРИ, РУДН, МИСИС и СФУ, 95 человек из 100 хотят работать у недропользователей, а не в проектной организации.
Работа на конкретном руднике или месторождении, возможность видеть, как добывается металл или сырьё, для выпускника более привлекательна, чем работа с проектной документацией или отчётами, которая воспринимается ими как «кабинетная».
Такие недропользователи, как «Полюс», «Норникель», «Полиметалл», — это огромные корпорации с международным именем, которые ассоциируются у студентов с максимальной стабильностью, мощью и большими проектами.
Выпускники не хотят набираться опыта в сервисных и инжиниринговых компаниях, которые не могут конкурировать с недропользователями по уровню вознаграждения. Хотя сразу после получения диплома для молодого специалиста такой вариант — это самое безопасное и продуктивное начало карьеры.
Когда новых специалистов не хватает, компании начинают конкурировать между собой за уже существующих работников. Прямой поиск «в поле», переманивание на объектах давно стали повседневной практикой. В результате происходит искусственная раскачка кадрового рынка и опережающий рост фонда оплаты труда.
Но у гонки зарплат есть цена. Специалист попадает в «золотую клетку», где доход растёт быстрее, чем актуализируются его навыки. И он теряет мотивацию развиваться.
Обратный наём, то есть возвращение бывших сотрудников становится отдельной стратегией. На этом фоне HR-бренд превращается из маркетингового инструмента в средство сдерживания: компания привлекает не только деньгами, но и смыслами, культурой, скоростью процессов и качеством отношений. Часть методов привлечения этична и продуктивна, часть — токсична и порождает новые проблемы. Граница между ними зависит не от формата, а от цели. Пока одни компании строят рынок, другие его разрушают.
Каждый недропользователь уже использует собственные инструменты: образование, HR-бренд, обучение, мотивацию. Но этого недостаточно, пока все работают в одиночку. Отрасли нужен переход от конкуренции за готовых специалистов к совместному развитию кадрового потенциала.
Для этого требуется прозрачный обмен данными в виде кадрового аудита, который позволит увидеть реальную картину: кто нужен, в каком количестве, с какими компетенциями. На базе этих данных можно выстроить совместные отраслевые треки дообучения, где компании не дублируют усилия, а дополняют их. Общими усилиями нам необходимо перейти от поиска идеального готового кандидата к его формированию, с опорой на общие стандарты и образовательную инфраструктуру.
Кадровый дефицит — это не временный сбой, а структурное явление. И решать его нужно также структурно, трансформируя всю модель, а не усиливая старые подходы.
«В 2025 году рекордное количество работодателей-недропользователей приняли участие в HR-премиях и рейтингах. Это неслучайно: горная отрасль столкнулась с вызовом, который уже не решить просто наймом — нужен системный подход к удержанию талантов и сильный бренд работодателя. Кандидат с глубокими отраслевыми экспертными знаниями — это не потребитель, его не взять баннером или спецпредложением. Он принимает решение на основе репутации, экспертности окружения, характера задач и ощущения, что компания его ценит.
Это задача PR, но не PR как самостоятельной функции, а PR как инструмента HR-стратегии. Мы не привлекаем клиентов — мы привлекали людей. И именно люди приносят компании выручку и рост», — подчеркнула начальник отдела по обучению персонала и корпоративной культуре ООО «Рок Энд Милл», эксперт Национальной ассоциации экспертов по корпоративным коммуникациям Анастасия Махнакова.
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.