Доработка геологической идеи до полноценного проекта, экспертная оценка от лучших специалистов отрасли, возможность найти общий язык с действительно заинтересованными инвесторами — эти и другие возможности открывает Первый юниорный акселератор геолого-разведочных компаний, который начал работу в августе 2025 года.
Программа уже собрала участников пилотного этапа, чтобы предоставить им доступ к необходимым ресурсам и помочь «взлететь». Но это далеко не всё, ведь есть и более значимая задача — помочь развитию движения юниоров как ключевого инструмента восполнения запасов твёрдых полезных ископаемых и изучения российских недр.
Проблема, решение которой уже длительное время ищет отечественная добывающая отрасль, заключается в том, что прирост запасов по многим видам полезных ископаемых не компенсирует их добычу. Поддержать необходимые темпы воспроизводства минерально-сырьевой базы должны юниорные компании. Именно на них возлагаются ранние, поисково-оценочные стадии разведки освоения месторождений.
Казалось бы, такой механизм всем удобен и выгоден, давно апробирован в других странах и подтвердил свою эффективность. А значит, и на российской «почве», где 95% инвестиций в геологоразведку — заслуга частного капитала, юниорная модель быстро пойдёт в рост. Но на деле всё складывается не так оптимистично.
«В течение трёх лет количество действующих лицензий практически не прирастает, а число ежегодно выдаваемых существенно уменьшается. Причин тому несколько. Во-первых, нам практически нечего лицензировать: исчерпался пул участков недр, обеспеченных какой-то положительной геологической информацией.
С другой стороны имеющегося массива уже достаточно для эффективной работы, и сейчас мы должны рассуждать о процессе перехода количества в качество. Более половины от выданных лицензий приходится на полученные по „заявительному” принципу, как и основной объём вложений в реализацию проектов.
Спада не произошло, более того, в 2024 году отмечен рост инвестиционной активности. Однако доля, которая выделяется на геологоразведку, самая низкая. И вся работа локализована вокруг десятка крупных объектов, разработка которых в долгосрочном прогнозе завершится», — пояснил глава Роснедр Олег Казанов в своём выступлении на международном горно-геологическом форуме «Мингео Сибирь — 2025».
Реальные цифры, по данным за период с 2014 до 2024 года, подтверждают лишь то, что юниоры пока не смогли взять на себя роль первого плана в возобновлении отечественной МСБ. По информации Роснедр, массив лицензий на ТПИ, полученных по «заявительному» принципу, составляет сейчас порядка 12 тыс. единиц. Юниорам принадлежит почти половина из них. Другой вопрос, сколько из заявленных проектов «взлетели» и принесли отдачу?
Самыми востребованными, и это понятно, остаются лицензии на поиски месторождений золота.
Как отметил Олег Казанов, за десять лет большую часть прироста по коренному золоту — свыше 575 тыс. кг — обеспечили крупные добывающие холдинги, порядка 52 тыс. кг — на счету компаний, владеющих добычными лицензиями. И лишь 1,6 тыс. кг — результат юниоров. По россыпям соотношение несколько иное. Здесь вклад крупных отраслевых игроков небольшой — 3,7 тыс. кг, у юниорных проектов — чуть больше 12 тыс. кг, и 55 тыс. кг добавили в «копилку» другие добывающие компании. При этом в 2024 году доля «начинающих» в инвестициях на проведение ГРР не превысила 8%.
«Получается, что мы облегчили юниорам получение лицензий, ожидая, что они возьмут на себя как раз начальный этап разведки месторождений. Однако одиннадцатилетняя практика показала, что ситуация намного сложнее, чем нам казалось. Участки недр используются малоэффективно, селективным образом выбираются только самые прибыльные, остальные остаются заброшенными в течение многих лет. Это губительно с экологической точки зрения, а если смотреть шире, то приводит к дискредитации самого заявительного принципа лицензирования», — сделал вывод руководитель Роснедр.
Объективно страны, в которых создают хорошие условия для реализации желания компаний браться за рискованные стадии разведки, искать месторождения и на этом зарабатывать, действительно получают преимущества от такой системы. Пионером этой модели стала Канада, где сейчас до 75% открытий новых месторождений совершают юниоры, в Австралии — до 65%.
Они проводят сравнительно быстрый поиск и оценку участков с последующей продажей лицензий большим добывающим компаниям. Возможна и самостоятельная отработка. Предложение определяет спрос: многие компании-мэйджоры предпочитают не рисковать своими деньгами и покупать лицензии на уже оценённые участки. А в Чили стартовый акселератор, созданный правительством, даже предоставляет квалифицированным юниорам госинвестиции.
«Почему же у нас это не работает в той мере, в какой хотелось бы? На самом деле, проблем здесь много. Это, прежде всего, отсутствие мостов между юниорами и инвесторами: они с трудом находят друг друга, а, даже когда встречаются, говорят на разных языках. Для финансовых инвесторов, которые потенциально готовы вкладываться в юниорные проекты, недостаёт так называемого аналитического покрытия, которое позволило бы просчитать риски, оценить возможности и принять решение, насколько это интересно.
Кроме этого, сейчас из 1024 лицензий, которые принадлежат юниорным компаниям, лишь 37% финансируются, а общее количество „живых”, по нашим оценкам, не превышает 150. Это очень мало, чтобы говорить о том, что они будут приносить тот эффект, на который все рассчитывали», — считает идейный вдохновитель и стратегический лидер Первого юниорного акселератора геолого-разведочных компаний, кандидат геолого-минералогических наук Тамара Головина.
Пока для тех юниоров, которые действительно стремятся достичь заявленных целей, до самого «полёта» дело зачастую не доходит. Удаётся лишь пробежаться по «взлётной полосе». Одним из многих препятствий на тернистом пути поиска инвестора становятся ограничения в действующем законодательстве.
«Даже когда юниор находит месторождение, проводит подсчёт запасов и ставит их на баланс, возникает законодательная коллизия, когда есть право получить лицензию на добычу, но её самой ещё нет. И этот разрыв вызывает нервное напряжение у инвесторов даже на самой ранней стадии, когда они только оценивают перспективы входа в проект.
И в целом избыточное регулирование приводит к тому, что время, которое необходимо непосредственно на ГРР, становится меньше, чем сроки для согласований, продлений, внесения изменений в проект, лицензию, защиту ТЭО ВРК. Все эти процессы имеют свойство непредсказуемо растягиваться.
А время — ключевой параметр, потому что инвесторы рассчитывают срок, на который они вкладывают деньги, и хотят знать, когда они могут получить какую-то отдачу», — отметила Тамара Головина на конференции «Золото России и СНГ».
Любые стартапы возникают, растут и воплощаются в жизнь не в вакууме. Помимо всего перечисленного, нужна финансовая инфраструктура, включая венчурные фонды, которые помогут привлечь инвесторов и одновременно снизить их риски. А заодно уменьшить «тревожность», которая вполне обоснована, ведь речь идет о миллиардах рублей.
Чтобы юниор смог дойти от момента получения лицензии до постановки на баланс запасов нового месторождения, нужно около 1 млрд рублей. Поэтому эксперты уверены, что процесс нужно делить на отдельные инвестиционные раунды, каждый из которых имеет свой понятный результат.
Однако в любой ситуации есть не только проблемы, но и преимущества. По мнению многих представителей отраслевого сообщества, сейчас в нашей стране сформировалось «окно возможностей» для геолого-разведочных компаний, которые готовы заниматься поиском и оценкой.
По словам Тамары Головиной, в России сконцентрировано достаточное количество капитала, для которого не так много инвестиционных идей, сопоставимых по доходности с потенциалом юниорных проектов в добывающей отрасли. И спрос среди крупных горнопромышленных компаний на готовые к разработке проекты тоже растёт. Ведь, как подтверждает статистика Роснедр, прежние запасы почти исчерпаны.
Что же в «сухом остатке»? Юниоры в России изначально нуждались в среде, где все этапы эволюции геологических идей вплоть до заключения инвестиционных соглашений проходили бы быстрее и эффективнее. И сейчас такая среда формируется.
Первопроходцам непросто в любом деле. «Хартлэнд Менеджмент Групп» — первая в России ГК, которая целенаправленно формирует рынок инвестиций в юниорные проекты. Каким образом устроен и действует этот механизм? Каждый элемент, который включает группа, выполняет свою роль. Банк привлекает капитал и обеспечивает экспертизу проектов, посевной фонд финансирует их на ранних стадиях, акселератор готовит к инвестициям, а управляющая компания формирует стандарты и правила игры.
Начало положено, и через несколько месяцев появятся первые «выпускники». Таким образом, новая экосистема объединит опыт геологов и инвестиционную экспертизу, чтобы юниорные компании могли превращать свои идеи в понятный и привлекательный класс активов.
Примером послужили подобные структуры, которые созданы в других отраслях отечественной промышленности. Экосистемы с акселераторами действуют в России уже много лет. На текущий момент их в стране более 100. Сформировано инвестиционное законодательство. Всё это позволяет довольно успешно привлекать вложения даже в самые ранние стартапы.
В нашем государстве интерес потенциальных вкладчиков к подобным программам в сфере ИТ, приборостроения и других высокотехнологичных производств крепнет. В прошлом году стартапы, по данным Росстата, получили на 46% больше средств, чем в 2023 г. Но и требования к проектам растут пропорционально и становятся всё более строгими.
«Компания получает ресурсы акселератора, доступ к экспертам, с командой работают трекеры, которые ведут их всё время, мотивируют и помогают выстроить процессы. Всё делается для повышения ценности продукта. Ведь в условиях высокой ставки рефинансирования каждое решение требует максимальной прагматичности и обоснованности», — пишет в своей статье «Как сегодня живут акселераторы в России» директор «Акселератора ФРИИ» Дмитрий Калаев.
Запуск Первого юниорного акселератора геолого-разведочных компаний состоялся в августе.
Что обещают организаторы и как это работает? Прежде всего, под кураторством отраслевых экспертов участники программы «прокачают» свои проекты до уровня требований инвестиционного сообщества, глубже разберутся в специфике венчурного рынка инвестиций и смогут результативно взаимодействовать с ним.
Вместе с тем повысят юридическую компентецию, в частности, в вопросах структурирования сделок, способах защиты прав сторон при формировании взаимоотношений «основатели/команда — инвестор». Нарастят финансовую грамотность, что поможет адекватно оценивать свой проект (и компанию в целом), а значит, снизить риски при его реализации.
Смогут обмениваться опытом с коллегами и пользоваться услугами партнёров акселератора для решения своих текущих и стратегических задач. А ещё получат возможность привлечения средств посевного фонда и доступ к контактам принимающих решения представителей горнорудных холдингов, банков, фондов, бирж и других крупных игроков рынка.
Работа по ключевым для проекта блокам (по геологии, экономике, взаимодействию с регулирующими органами, инструментами финансирования и формированию аргументированного инвестпредложения) продлится в течение двух месяцев. Не всё будет происходить дистанционно. Например, первое очное мероприятие (стратегическая сессия с менторами, а также демодень с презентацией сформированного проекта) состоится офлайн.
«Наш акселератор — та самая площадка, где идеи дорабатываются до инвестпредложения. Мы помогаем командам составить финансовый план, подготовиться к диалогу с инвестором, получить от экспертов „знак качества”. А для тех, кто готов вкладывать свой капитал, это гарантия того, что перед ними готовый и понятный актив», — уточнила Тамара Головина.
Новая система должна стать инструментом развития юниорного сегмента в России, его «взросления», способствовать улучшению инвестиционного климата в отношении ранних поисково-оценочных стадий освоения месторождений и воспроизводства МСБ. А в итоге может оказаться серьёзным и актуальным вкладом в наращивание отечественного технологического суверенитета.
Текст: Мария Кузнецова
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.