Рассуждая о современной российской сырьевой базе высокотехнологических полезных ископаемых, академик РАН, научный руководитель Института геологии рудных месторождений, петрографии, минералогии и геохимии РАН Николай Бортников предложил такой образ: богатая, но при этом очень непривлекательная невеста. «А потом я подумал и понял, что она, в общем-то, и небогатая — это миф», — добавил эксперт, выступая на сессии «Технопром-2026».
Как же так, почему небогатая? Ведь принято считать, что российские запасы тех же редкоземельных металлов — одни из крупнейших в мире, а по ряду значимых полезных ископаемых мы и вовсе находимся в первой строчке рейтинга. Если посмотреть хотя бы на МСБ критических металлов Сибири, о которой шла речь на круглом столе, можно увидеть очень оптимистичную картину. Что же не так с нашей «невестой»?
Заместитель руководителя Роснедр Асламбек Гермаханов назвал Сибирь важнейшим стратегическим центром сырьевой базы. По данным ведомства, здесь находятся 3484 месторождения (всего в стране их порядка 20 тыс.), из них 169 содержат дефицитные, редкие и редкоземельные металлы.
В том числе здесь добывают 77% российского молибдена, 39% графита и 31% марганцевых руд; в сибирских недрах содержатся 934% запасов лития, 52% ниобия и тантала. Все эти полезные ископаемые попадают в список не только стратегических, но и дефицитных — напомним, что таковыми считаются те элементы, по которым уровень импортозависимости превышает 60%.
При этом развитие минерально-сырьевой базы продолжается. Идут ГРР — как за бюджетный счёт, так и за деньги недропользователей, причём последние в прошлом году открыли 50 месторождений. Кроме того, идёт работа по лицензированию — уже силами Роснедр. На 2026 год запланированы 11 аукционов, 6 из которых уже состоялись.
В числе ключевых месторождений СФО Асламбек Асхатович упомянул Туганское, Зашихинское и Горевское, где уже идёт добыча и производство концентратов. Кроме того, ряд объектов сейчас находится на стадии подготовки. Так, на комплексном Ак-Сугском месторождении, которое содержит в числе прочего молибден и рений, начало отработки запланировано уже на следующий год. А на Большетагнинском и Тастыгском сейчас идёт разведка, добыча же должна стартовать в 2031 году.
А ведь, помимо первичных месторождений, есть и техногенные образования — это ещё одно направление работы Роснедр. Только в пределах Ангаро-Енисейского кластера их насчитали 458. Своего часа ожидают запасы золота, кобальта, меди, никеля, платиноидов и серебра.
Правда, в реальности сейчас добывают только золото. Г-н Гермаханов назвал эти объекты «резервными», а одной из задач ведомства — создание условий для так «второоткрывательства» и вовлечения этих запасов в переработку.
«Сибирь богата первичным и вторичным сырьём для обеспечения любых потребностей отечественной промышленности на долгосрочную перспективу», — резюмировал эксперт.
И это ведь ещё без учёта знаменитого Томторского месторождения, которое находится в Восточной Сибири, в арктической зоне. Академик РАН, научный руководитель ИГМ им. В. С. Соболева СО РАН Николай Похиленко, известный сторонник разработки Томтора, назвал его «совершенно уникальным, но малоизученным объектом»: из общей площади в 140 км2 мы пройдено примерно 40 км2.
Месторождение называют ниобий-редкометалльным. Общие ресурсы оксида ниобия здесь оставляют более 73 млн тонн, а оксидов РЗМ — 153 млн тонн. Академик Похиленко говорит, что по ресурсам и концентрации названных элементов Томтор является безусловным лидером планеты, опережая и бразильский актив Араша, и американский Маунтин-Пасс.
В томторской руде есть такие востребованные металлы, как скандий, неодим, празеодим, самарий и другие. Этот актив в одиночку сможет закрыть все потребности российской промышленности в обозримый период, уверен эксперт: здесь можно выделить блоки руды с любыми заданными параметрами.
«Но изучена только верхняя часть месторождения. Пробурено несколько скважин, которые показали, что на глубине 160-170 км есть второй слой с богатыми рудами. Кроме того, на территории Уджинского поднятия поблизости от Томтора имеются ещё четыре практически неизученных массива подобного типа», — подчеркнул г-н Похиленко.
Здесь же, на участке Северный, были обнаружены мощные марганцевые жилы, но предметно на этот элемент месторождение не изучали. По предварительным данным, на площади 1550 тыс. км2 залегают ресурсы в 17,7 млн тонн оксида марганца, причём это руды, легированные редкоземельными металлами.
Есть и перспективы выявления на этой территории месторождений золота и платины — на это указывают россыпи к западу от массива. Также, судя по всем признакам, тут есть алмазы — эти объекты ещё предстоит открыть. Всё это делает Томтор приоритетным среди других российских сырьевых источниках, уверен Николай Похиленко.
Казалось бы, все эти истории никак не вписываются в образ «небогатой невесты». Однако академик Бортников напомнил, что в части конкретно редкоземельных металлов всё довольно сложно: реальный работающий источник в стране только один — Ловозёрский ГОК.
«Когда будет разрабатываться всё остальное, мы не знаем. И прежде всего мы должны навести порядок в хозяйстве нашей невесты. И об этом должен позаботиться отец», — высказался эксперт, подразумевая под последним государство — владельца недр.
Академик РАН выделил две актуальные задачи. Первая — для геологов: нужно изучить технологические свойства руд, оценив их с учётом возможностей современных технологий. А вторая — для технологов, котором необходимо найти более эффективные и рентабельные технологии переработки.
«По классификации американской геологической службы наши месторождения таковыми не являются — это аномалии. Месторождение — это то, что при нынешних технологиях и потребностях приносит разумную прибыль», — пояснил Николай Бортников.
Специалист уверенно назвал МСБ стратегическим хребтом национальной безопасности — в том, что касается как экономики, так и суверенитета. Поэтому государство и должно становиться квалифицированным заказчиком работ, а развитие — идти в двух взаимодополняющих направлениях. Это поиск новых месторождений и улучшение инвестиционной привлекательности уже известных.
Отсюда главный вопрос. Как превратить имеющуюся минерально-сырьевую базу Сибири в основу для конкурентоспособных высокотехнологичных производств?
Ангаро-Енисейский кластер был создан для решения именно этой задачи. Глобальная цель проекта — построить комплекс глубокой переработки и создать внутри страны полноценную технологическую цепочку от добычи сырья до выпуска сверхчистых материалов. Точнее, как сказал член-корр. РАН, директор ИГМ СО РАН Николай Крук, задача обеспечения технологического лидерства страны — это программа минимум.
Ну а максимум — это присутствие отечественной продукции на международном рынке. Стартовые установки такие: поставки за рубеж сырья вредны, поскольку лишают нас конкурентных преимуществ, поэтому нужна продукция более высоких переделов.
Чтобы обеспечить кластер исконными материалами, предполагается ввести в эксплуатацию 17 новых месторождений — они перечислены в таблице. На семи из них сейчас идут ГРР, а на те, что находятся в первых пяти строчках таблицы, уже выданы добычные лицензии.
«Все эти объекты были открыты, разведаны и поставлены на баланс в советское время. С тех пор изменились стандарты подсчёта запасов, да и в целом многое изменилось, поэтому месторождения нуждаются в системной доразведке с использованием современных геологических и геофизических методов», — подчеркнул Николай Крук, продолжая мысль, высказанную академиком Бортниковым.
Основная сложность тут вот в чём: все названные месторождение являются комплексными. Томтор — это, конечно, наш чемпион по числу полезных компонентов, однако это касается и всех остальных объектов. А карьер — это, как выразился спикер, не просто яма, которую вырыли и продолжают углублять. ГОК представляет собой серьёзный проект с запланированной мощностью производства, отклониться от которой довольно сложно. Добудешь больше — не справится фабрика, меньше — не сойдётся экономика.
Поэтому, говорит спикер, нужно выстроить работу так, чтобы и обеспечить предприятия одними металлами, и избежать накопления других. А для этого нужно установить, сколько именно материалов нужно предприятиям — хотя бы приблизительно. Отсюда вырастет и оптимальный перечень месторождений, и объём добычи руды на каждом из них.
Но и это — только первый шаг.
Дальше полученное сырьё нужно будет переработать. Как отметил спикер, сегодня РЗМ в мире добывают из двух основных источников: это либо монациты, либо фторкарбонаты РЗЭ. Правда, наша промышленность здесь уже отличилась: в России ценные элементы получают из лопарита, который добывают на Ловозёрском месторождении.
«Но для остальных минералов надёжных технологических схем переработки не существует. Поэтому у нас есть три пути: брать только часть руды, а остальное отправлять в отвал; разрабатывать целую серию технологических линий, потому что вскрытие каждого минерала — это цех; или обратиться к методикам комплексной переработки полиминеральных руд.
И это, по-видимому, наиболее выгодный вариант, потому что самые интересные руды: томторские, чуктоконские — в принципе не поддаются обогащению, потому что являются очень тонкозернистыми», — объяснил Николай Крук.
Таким образом, эксперт не отрицает, что запасов сибирских редкометалльных месторождений хватит для того, чтобы закрыть потребности экономики России в стратегических металлах — потенциала даже более чем достаточно. Однако создать здесь тот самый кластер глубокой переработки по механизмам «стихийного» рынка не получится. Нужно централизованное планирование на всех стадиях: от разведки до подбора оптимальных технологий.
Но, на самом деле, и это ещё не всё. Точнее, это маленькая часть общей задачи, говорит директор химико-технологического блока АО «Росатом наука», управляющий АО «Гиредмет» Андрей Голиней. Да, мы узнали, какие запасы есть в недрах. Поняли, как их извлечь и обогатить. Дальше нужна технология, однако и это не самая большая проблема: у академической науки заделов много.
Есть и опыт: тот же «Гиредмет» за 95 лет создал технологии, по которым работают 65 предприятий, институт освоил 34 полных технологических цепочки производства РМ.
К тому же в стране формируются и новые профильные структуры. Так, совсем недавно появился Центр рационального использования редкометалльного сырья (НЦМУ), в состав которого вошли ИФХЭ им. А. Н. Фрумкина, ИОНХ им. Н. С. Курнакова и Кольский научный центр. Его руководителем стал академик РАН Аслан Цивадзе, крупный специалист в области разделения РМ и РЗМ.
Например, он рассказал о созданной инновационной технологии для селективного извлечения лития, которую назвал прорывом: себестоимость полученного готового продукта оказывается в три раза ниже по сравнению с существующими решениями. К 2028 году должен появиться функционирующий мини-завод. По словам академика Цивадзе, найденный подход актуален и для других РМ.
Технологии переработки стратегических видов минерального сырья разрабатывает и ИХТТМ СО РАН. В числе прочего институт подготовил предложения и для Ангаро-Енисейского кластера, они связаны с извлечением лития, ванадия, ниобия, тантала и целого списка РЗМ.
Необходимые компетенции есть и у ИНХ СО РАН. При этом и. о. директора института Константин Брылёв выступил с инициативой создания аналитических центров, поскольку иногда для решения сложных задач «не хватает компетенций одного института».
Об этом же говорил и главный научный сотрудник Института геохимии СО РАН и СВКНИИ ДВО РАН Николай Горячев, который подчеркнул, что все эти работы невозможны без современной аналитической базы. Эксперт предложил сделать эти центры региональными и разместить в крупных городах на территориях, где идёт добыча.
Таким образом, отсутствие технологий переработки едва ли является ключевым барьером на пути развития высокотехнологичной промышленности станы. Но важно шагнуть в следующий круг задач. Кто будет потреблять готовые соединения? Все проекты, где продукты первичных переделов, концентратов уходят за рубеж, живут, уверенно говорит Андрей Голиней. И это главная беда — отсутствие внутреннего потребления.
«Предприятия необходимо создавать, придерживаясь общей логики. А у нас такого подхода не существует, есть дискретные задачи: что-то добыть, что-то извлечь. Но оксидов или иных соединений нам недостаточно — дальше идёт очень длинная цепочка переделов», — подчеркнул эксперт.
Проблема РЗМ-отрасли ещё и в том, что объёмы здесь измеряются не тысячами тонн — порой счёт идёт на килограммы. И это ещё один барьер для развития профильных производств. Вот и получается, что у нас есть и запасы, и технологии, но металлов своих нет — только экспортные поставки.
Развитию индустрии внутри страны может способствовать появление проекта-якоря, считает г-н Голиней. В СССР такими стали атомная или космическая программы, развитие электроники. Основные потребители РЗМ в мире сегодня — это производители решений для ВИЭ, электромобилей, всё той же электроники, а также «оборонка». Развитие этих отраслей может «вытянуть» редкоземельную промышленность.
Однако создание полноценной цепочки требует координации, поэтому специалист выступил с идеей создать Министерство редкоземельной промышленности, «потому что внизу, на уровне сырьевой базы, всё хорошо, а наверху уже другие ФОИВы с другими интересами».
Подготовила Кира Истратова
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.