Редкоземельные металлы (РЗМ) — это стратегические ресурсы, на которых строится будущее «зелёных» технологий, электроники и высоких технологий. Уникальные свойства делают их незаменимыми для магнитов, катализаторов, аккумуляторов и оптических приложений.
В мировой экономике контроль над РЗМ всё ещё сосредоточен у ограниченного числа стран. При этом конкуренция за независимость становится приоритетом для многих государств и компаний. По словам Виктории Трифоновой из аналитического центра «Яков и партнёры», Китай и США контролируют около 80% глобального объёма добычи редкоземельных металлов, тогда как их совокупные запасы составляют лишь порядка 52%.
В июле министр промышленности и торговли РФ Антон Алиханов заявил о планах увеличить выпуск таких металлов в семь раз к 2030 году. При этом Россия располагает вторыми по величине в мире запасами — около 28,5 млн тонн. Однако сам факт больших ресурсов не гарантирует роста производства: без современных технологий, инвестиций и скоординированной стратегии эти цифры так и останутся «на бумаге».
Ранее мы подробно разбирали российский потенциал в области РЗМ. В этой статье рассмотрим зарубежные проекты в сфере и проанализируем, каким стратегиям стоит поучиться отечественным добытчикам.
Глобальная добыча таких ресурсов продолжает расти. В 2024 году мировой объём производства достиг 390 000 тонн против 376 000 тонн в 2023 году. Основной прирост обеспечили Китай, а также Нигерия и Таиланд, где увеличилась добыча и переработка этих стратегически важных ресурсов.
Поднебесная остаётся доминантом не только по извлекаемым объёмам, но и по разведанным запасам. По данным Российско-Азиатского Союза промышленников и предпринимателей (РАСПП), страна располагает около 44 млн тонн таких ресурсов — более чем вдвое превышающими суммарные запасы стран с 2-го по 7-е место в мировом рейтинге.
При этом другие страны тоже играют важную роль в будущем распределении ресурсов:
Несмотря на преобладание Китая, в последние годы добыча активизируется и в других регионах. Аналитики РСМД отмечают, что азиатские компании активно инвестируют в шахты РЗМ в Африке, укрепляя своё присутствие на континенте.
Однако в ряде стран выработка этих элементов пока ограничена логистикой и инфраструктурой. Например, в Бразилии разведанные залежи велики, но объём извлечения остаётся сравнительно низким.
В мировой индустрии РЗМ уже есть ряд проектов, на которых можно учиться: они иллюстрируют, как строить устойчивые, конкурентоспособные цепочки — от шахты до магнита. Рассмотрим наиболее яркие из них и проанализируем, какие стратегии и ошибки там встречаются.
Компания MP Materials владеет карьером Mountain Pass (Калифорния) — единственным крупным рудником РЗМ в США. В январе 2025 года она запустила коммерческое производство NdPr‑металла (сплав неодима (Nd) и празеодимия (Pr)) и тестовое производство неодимовых магнитов NdFeB на своём заводе в Форт-Уэрте (Техас).
В 2024 году организация получила грант в $58,5 млн на строительство завода магнитов, а также активно продвигает политику «реиндустриализации» цепочки редкоземельных металлов в США.
При этом в недавно опубликованном отчёте MP Materials заявила, что прекратила поставки концентратов редкозёмов в Китай из-за высоких тарифов и рисков для стратегической независимости.
В 2024 году на карьере Mountain Pass MP Materials установила новый производственный рекорд: компания выпустила более 45 000 тонн оксидов РЗМ в виде концентрата, что стало самым высоким показателем за всю историю предприятия. Эти материалы затем идут на производство магнитов NdFeB (неодим‑железо‑бор), которые критически важны для электромобилей, дронов, авиационных и военных технологий.
MP Materials постепенно становится ключевым звеном в полной цепочке «от руды до магнита», что снижает зависимость США от зарубежных поставщиков и укрепляет стратегическую устойчивость американской промышленности.
Уроки, которые демонстрирует опыт компании, актуальны и для российских компаний сектора редкоземельных металлов.
Например, очевидно, что вертикальная интеграция цикла — от добычи руды до производства конечного продукта — оказывается ключевым условием стратегической независимости и минимизации зависимости от зарубежных поставщиков.
Второй важный аспект — государственная поддержка и грантовое финансирование, которые позволяют ускорить масштабирование производств, снизить операционные риски и сделать проекты более устойчивыми финансово.
В России уже действуют подобные направления: субсидии предоставляются организациям в сфере производства РЗМ, в рамках подпрограммы «Развитие промышленности редких и редкоземельных металлов» госпрограммы «Развитие промышленности и повышение её конкурентоспособности».
Механизм действует так: государство компенсирует до двух третей затрат компании на уплату процентов по кредитам за расчётный период, включая корректировку по курсу иностранной валюты на дату платежа, установленному ЦБ. При этом субсидии не распространяются на просроченную задолженность.
Вместе с тем, стоит обратить внимание на значимость создания надёжных цепочек переработки концентратов в готовую продукцию высокой добавленной стоимости — это открывает компании доступ к высокодоходным сегментам рынка, вместо того чтобы ограничиваться экспортом сырья.
В случае MP Materials это особенно заметно на примере магнитов NdFeB, которые критически важны для рынка электромобилей, оборонной промышленности и высокотехнологичных устройств.
Китайская модель в редкоземельной отрасли напоминает экосистему, в которой каждое звено цепочки поддерживает другое. И ключевое здесь то, что одиночное месторождение без промышленного окружения — это сырьевой придаток, а не индустрия. Это показывают следующие крупные проекты:
1) Месторождение Баян‑Обо (Bayan Obo), расположенное в уезде Баотоу во Внутренней Монголии, считается одним из крупнейших в мире по запасам редкоземельных металлов.
Вокруг карьера компании налажен промышленный кластер Baotou Rare Earth High‑Tech Zone:
– фабрики флотации,
– гидрометаллургические линии,
– металлургические производства,
– кластеры по выпуску сплавов и магнитов.
Этот район превратился в один из первых в Китае специализированных индустриальных парков для редкоземельной промышленности, и его развитие связано с государственной стратегией по укреплению технологической независимости. Парк активно внедряет «зелёные» технологии, автоматизацию производства и стандарты устойчивого развития.
Извлечение редкоземельных элементов из руды происходит с использованием флотации, гидрометаллургии, растворения и кислотной обработки. Более сложные металлы и сплавы получают через электролиз расплавов и вакуумную металлотермию.
Полный цикл — от извлечения руды до получения концентратов и полуфабрикатов — контролируется госкомпаниями, включая Baogang Group, которая также ведёт активные научно-исследовательские работы. Например, компания разработала новый «KYR-тип» коллектора для флотации РЗМ, позволяющий повысить степень обогащения концентрата и эффективность переработки. А ещё недавно геологи обнаружили в недрах рудника новый минерал — Huanghoite‑(Nd), высокообогащённый неодимом.
Кроме того, в районе продолжают развивать производство магнитных материалов: в 2023–2024 годах здесь реализовано сразу несколько стратегических проектов, включая строительство высокотехнологичных мощностей для выпуска Nd‑магнитов.
При этом Baogang планирует произвести 390 000 тонн концентрата РЗМ в 2025 году, что подчёркивает серьёзность намерений компании по масштабированию цепочек переработки
Для российских игроков опыт Байян-Обо служит наглядным примером того, как необходимо интегрировать добычу, переработку и науку в единый кластер, чтобы повысить стратегическую ценность редкоземельных ресурсов, одновременно минимизируя экологические и технологические риски.
2) Среди мировых центров изготовления магнитов на основе сплава NdFeB (неодим‑железо‑бор) особое место также занимает Magnet Valley в Нинбо (провинция Чжэцзян).
Этот индустриальный район сформировался вокруг группы компаний Shenghe, JL MAG и ряда других производителей, которые выпускают магниты для широкого спектра отраслей — от электромобилей и промышленной автоматики до энергетики и высокотехнологичных устройств.
В Нинбо производственный цикл сконцентрирован на одной территории: добыча редкоземельных концентратов, их переработка, производство магнитов и сплавов — всё происходит в непосредственной близости к конечным потребителям. Такая модель позволяет значительно снизить логистические издержки, ускорить производственные циклы и оперативно реагировать на спрос рынка, что особенно важно для производителей электромобилей и высокотехнологичного оборудования, где сроки поставок критичны.
Кроме того, Magnet Valley является своего рода лабораторией интеграции технологий. Компании активно внедряют автоматизацию, роботизацию и системы контроля качества на всех этапах — от плавки и прессовки магнитов до финальной сборки готовых изделий.
Для отечественных организаций опыт Magnet Valley может быть особенно полезен. Он наглядно показывает, что сосредоточение добычи, переработки и производства рядом с ключевым рынком позволяет уменьшить операционные расходы, ускорить инновационные циклы и укрепить позиции на мировых рынках редкоземельных технологий. Интеграция таких подходов в российских условиях, с учётом господдержки и создания локальных производственных кластеров, может стать стратегическим шагом к снижению зависимости от импортных систем поставок и повышению добавленной стоимости национального продукта.
Это пример мы приводим в противовес успешным китайским проектам. История Pensana в Европе начиналась амбициозно. Компания планировала запустить в Йоркшире, на промышленной площадке Salt End Chemicals Park, один из первых специализированных европейских заводов по переработке редкоземельного сырья. Инициативу несколько лет называли индикатором того, насколько серьёзно Европа относится к созданию собственных цепочек поставок РЗМ — ближе к рынкам потребления и подальше от зависимости от Поднебесной.
Но в 2024–2025 годах ситуация изменилась. В открытых источниках сказано, что компания отказалась от £250 млн проекта Salt End в Великобритании и заявила о намерении реализовать завод в США.
Как поясняют в Pensana, поддержка со стороны американского правительства делает США более привлекательной площадкой для проектирования перерабатывающего предприятия.
Фактически это означает, что европейская попытка создать перерабатывающий центр редкоземельных металлов столкнулась с самой прозаичной проблемой — деньги нашлись в другой юрисдикции. На фоне масштабных программ госфинансирования в США предприятиям становится проще туда уехать, чем бороться за ограниченные гранты в Великобритании или ЕС.
Для отрасли эта история показательная. Даже сильная ресурсная база или грамотная инженерная модель не гарантируют запуск переработки, если государственная поддержка оказывается скромнее, чем в конкурирующих странах. Это важный сигнал и для России, и для других стран, которые стремятся строить собственные цепочки РЗМ: проекты на сотни миллионов требуют долгой и предсказуемой поддержки, иначе их легко «уведут» туда, где условия более прозрачны и стабильны.
Россия располагает серьёзным потенциалом в секторе РЗМ. Но ключевой вопрос — умение превращать эти ресурсы в технологичную продукцию, а не ограничиваться экспортом концентратов. Вот какие уроки и направления развития выглядят наиболее перспективными, исходя из зарубежного опыта и собственной специфики:
1. Переработка — создавать «глубину» цепочки внутри России.
Российским компаниям необходимо развивать мощности по обогащению руды — переходить от добычи сырья к выпуску оксидов. В стране уже есть планы нарастить производство именно магнитных элементов — празеодима, неодима, диспрозия — и построить соответствующие промышленные комплексы.
2. Экологическая ответственность — привлекать инвестиции и снижать риски.
С учётом сложности переработки РЗМ и связанных с этим экологических проблем, России важно развивать методы добычи и переработки, минимизирующие вред. Как говорит академик Ольга Маликова, стоит активнее осваивать техногенные месторождения — например, отработанные хвосты шахт или зольные отходы, содержащие редкоземельные металлы.
Такой подход снижает нагрузку на природу и делает переработку более «чистой» и экономически оправданной, что повышает привлекательность отрасли для инвесторов.
3. Государственно‑частные партнёрства — масштаб и стабильность.
Опыт Австралии и США показывает: крупные проекты РЗМ выгодно строить через партнёрство государства и частных компаний. России стоит использовать этот подход, объединяя госкорпорации (например,«Росатом») с технологическими и стратегическими инвесторами. В научных публикациях подчёркивается, что именно такие международные цепочки способны обеспечить устойчивую индустриальную структуру и технологическое лидерство.
Госинвестиции помогут снизить стартовый риск, а государственная поддержка укрепит доверие компаний к долгосрочным инициативам.
4. Геологоразведка и инновации — искать новое и оптимизировать старое.
Российской индустрии необходимо активнее инвестировать в геологоразведку: не только классические рудники, но и техногенные источники.
Кроме того, стоит развивать НИОКР, связанные с новыми методами разделения, выделения и очистки элементов — это ключ к превращению России в технологического игрока, а не просто сырьевую базу.
5. Диверсификация цепочек поставок — укрепить независимость.
Россия может использовать свою ресурсную базу не только для внутреннего рынка, но и как базу для построения альтернативных глобальных поставок РЗМ. По утверждению аналитиков, Ловозерское месторождение с его уникальным составом (включая ниобий, тантал, празеодим, неодим) может стать «точкой входа» на международный рынок, особенно если будет корректно интегрировано в перерабатывающую цепь.
Создание таких цепочек, помимо экономического эффекта, даст России стратегическую независимость и возможность влиять на мировые рынки редкоземельных металлов.
Россия находится в сильной стартовой позиции — огромные запасы РЗМ, растущий интерес мировых рынков к редким элементам, технологическое и институциональное знание. Главное — не повторить путь стран, которые добывают сырьё, но выпускают мало конечной продукции.
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.