Российская горнодобывающая отрасль продолжает развивать проекты по цифровизации основных технологических процессов, и для этого ей нужны опытные специалисты. А их, увы, по-прежнему не хватает: при общем замедлении найма в «чистом» ИТ-сегменте в добывающей промышленности и металлургии сохраняется устойчивый спрос на цифровых экспертов. Причём речь идёт именно о квалифицированных кадрах.
В специалистах начального уровня нехватки нет, но отсутствует и спрос на них, поскольку задачи, которые им можно доверить, всё чаще делегируются нейросетям. Кроме того, сохраняется дефицит сотрудников, обладающих компетенция-
ми для работы на стыке ИТ и производства.
«Я оцениваю рынок как дефицитный, но именно в высоких квалификациях. При этом очень большой наплыв людей, прошедших какой-нибудь практикум или курс, услышавших слово ”Пайтон” (Python, популярный язык программирования, — прим. ред.) и даже, наверное, что-то на нём написавших.
Но это, к сожалению, мало помогает решать те задачи, которые есть в отрасли. И не отменяет необходимость работы с вузами, с молодёжью — эта история абсолютно правильная, она даёт гораздо более квалифицированный выхлоп, чем массовый популярный рынок обучения ИТ», — считает директор по информационным технологиям АК «АЛРОСА» Вадим Желтухин.
Директор по информационным технологиям ПАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА» Артём Мерзликин подтверждает, что «людей как не хватало, так и не хватает». По его мнению, это связано со спецификой отрасли.
«Если говорить про рынок титана, то он низко конкурентный по сравнению с другими металлургами. До COVID-19 заказов у нас было больше, чем мы могли отработать, и в целом значимость ИТ в производственном процессе и для бизнеса была незначительной. Но, когда началась пандемия, мы поняли, что заказов, оказывается, может не хватать.
А ИТ-специалисты могут увольняться даже в моногороде с населением 35 тысяч человек (мы говорим о Верхней Салде — там у нас основная производственная площадка). Им предлагают удалёнку с зарплатами в два-три раза больше, и они уходят.
Поэтому в последние несколько лет у нас действует стратегия наращивания внутренних компетенций, если мы говорим про высококвалифицированные кадры. В основном это удалённый формат работы либо гибридный. Стараемся искать людей в Екатеринбурге — это ближний к Верхней Салде город-миллионник», — поясняет Артём Мерзликин.
По наблюдениям представителя «ВСМПО-АВИСМА», основной отток ИТ-специалистов происходит не на другие предприятия горно-металлургической промышленности, а в область финансовых технологий.
«У нас не так много людей уходит, но уходят они не в металлургию. Основные «вампиры» — это всё-таки финтех, те же стартапы. Я в разных сферах поработал: и в страховании, и в ретейле, — и там такое «путешествие» между компаниями намного больше развито, нежели в металлургии. Поэтому, как мне кажется, в этом плане мы довольно дружный коллектив, который не переманивает друг у друга сотрудников целыми командами. Я бы сказал, что мы конкурируем за квалифицированные кадры именно с финтехом, а там уровень дохода, как правило, довольно высокий», — дополнил г-н Мерзликин.
В 2026 году добывающая отрасль и металлургия, как и другие сегменты промышленности, демонстрируют активность в замене систем управления производственными и бизнес-процессами на отечественные аналоги. Это создаёт повышенный спрос на специалистов, способных не просто поддерживать софт, но и адаптировать его к специфике конкретного предприятия. Таких «переводчиков» с производственного языка на цифровой на рынке не так уж много, и нужны они не только предприятиям ГМК.
«К нам часто идут люди, которым важно видеть, что их работа — не «внутренний ИТ ради ИТ», а реальная промышленность: добыча, металлургия, химия, машиностроение, энергетика. Это проекты на стыке ИТ и понимания сложных производственных процессов, где результат измеряется не количеством закрытых задач в трекере, а эффектами: устойчивостью производства, снижением потерь, ростом производительности, управляемостью оборудования и процессов», — отмечает бизнес-партнёр по персоналу ООО «Цифра» Екатерина Ткаченко.
Ещё один вызов для добывающей отрасли, связанный с кадровой проблемой, — создание безлюдных производств. В условиях острого дефицита представителей рабочих профессий автоматизация становится не просто трендом, а необходимостью, настоящим инструментом выживания. Автономная карьерная техника уже не фантазия писателей-футуристов, а вполне осязаемая реальность, как и цифровые буровые, и «тёмные фабрики», где круглые сутки трудятся роботы.
«Если говорить про проектирование новых цехов, автоматизированные линии, программных роботов и автоматические склады, то с точки зрения экономики это не очень перспективно. Один робот в среднем стоит около 20 миллионов, он замещает пять-шесть человек.
С учётом не очень высоких зарплат в регионах это невыгодно. Вопрос в том, что скоро не будет людей, которые смогут это делать. Идти в роботизацию нужно для того, чтобы не быть зависимыми от человеческого ресурса», — подчёркивает Артём Мерзликин.
Пока примеров реализации высокотехнологичных проектов в России немного, но интерес к ним растёт. Например, в кировском филиале АО «Апатит» (входит в группу «Фос-
Агро») внедрена система дистанционного управления буровыми установками. В 2025 году парк машин, действующих в режиме телеуправления, составил 16 единиц. Их работу координируют два оператора, находящиеся на поверхности.
«У нас нет задачи создать именно малолюдное производство. Цель — повышение производительности, безопасности труда и эффективности бизнеса, а малолюдное производство — следствие движения к этой цели. Дополнительно этому способствуют АСУ ТП, MES (системы управления и оптимизации производственных процессов, — прим. ред.), искусственный интеллект, машинное обучение, компьютерное зрение и другие технологии», — прокомментировал практику генеральный директор АО «Апатит» Денис Новиков.
Аналогичной политики придерживаются специалисты «Северстали»: в компании также считают, что безлюдное производство не самоцель, а средство решения важных проблем, таких как снижение травматизма и повышение производительности.
В 2025 году «Северсталь» анонсировала запуск 16 пилотных проектов роботизации производства, в том числе в области сварки, удалённого управления кранами, складской логистики и других процессах. Также ИТ-подразделение холдинга «Северсталь-Инфоком» реализует концепцию «супермаркета роботов» — витрины типовых роботизированных решений для промышленного использования.
«Мы закупили некоторое количество роборук, захватов и будем их ставить, смотреть, прототипировать на производстве. В целом я согласен, что с окупаемостью сложно. Есть отдельные лаборатории по удешевлению, партнёрские в том числе. Конечно, это сложный путь, но мы планируем ускоряться», — обозначил вектор развития руководитель кластера «Стратегия и новые технологии» АО «Северсталь-Инфоком» Владимир Сидоров.
И вот тут возникает парадокс: хотя безлюдные технологии снижают потребность в рабочих руках, они усиливают спрос на квалифицированные ИТ-кадры — системных архитекторов, специалистов по искусственному интеллекту и кибербезопасности. Такую ситуацию специалисты по найму называют «дефицитом кадров внутри дефицита кадров».
Выход — вместо того, чтобы заменять рабочих на ИТ-специалистов, сделать цифровые инструменты настолько простыми, чтобы ими мог управлять обычный инженер.
«Концепция малолюдного или безлюдного месторождения так или иначе в отрасли обсуждается, в этом направлении мы двигаемся. Стоит вопрос ресурсного извлечения на удалённых месторождениях, где человеку сложно существовать. И заманить туда высококвалифицированных специалистов достаточно проблематично.
На месторождении должно оставаться минимальное количество людей, которые будут обеспечивать работу роботов. И для этого нужно упрощать процессы, делать их плоскими, чтобы люди достаточно быстро заходили на площадку и включались в производственный процесс, в том числе при поддержке цифровых инструментов, таких как дополненная реальность, цифровые советчики, поддержка центров компетенций», — считает генеральный директор ООО «Полюс Диджитал» Валерий Тихомиров.
Помимо технологических аспектов при внедрении автоматизированных решений, следует учитывать идеологические, считает Вадим Желтухин.
«Первое, самое простое, — человек мешает автономной технике. Его не должно быть в зоне работы машин. А для того, чтобы полноценно обеспечить производственные процессы без присутствия человека, объекты необходимо проектировать такими изначально. И это горизонт не технологических проблем, а инвестирования, который может составлять десятилетия. Главный вызов в том, что производство запустится лет через 10, а проектировать его нужно сейчас с учётом не только текущих, но и потенциальных технологий.
И это сложный вопрос. На примере связи: есть 5G (5th Generation, 5-е поколение беспроводной связи, — прим. ред.) — это всем понятно. А будет ли что-то дальше, случится ли фундаментальный скачок, что будет с частотами? Нет простых ответов. Это и наука, и технологии, и проектирование», — обозначил проблему директор по информационным технологиям АК «АЛРОСА».
Простых ответов на сложные вопросы, пожалуй, не бывает в принципе. По крайней мере, очевидно, что кадровая проблема в ИТ-сегменте горнодобывающей отрасли — это комплексный вызов. Здесь сплелись вопросы технологической модернизации производств и импортозамещения, географические и демографические факторы, межотраслевая конкуренция и много других аспектов.
Не вызывает сомнения, что цифровая трансформация промышленности продолжится, и темпы её будут расти быстрее, чем развивается подготовка кадров. А значит, добывающим и металлургическим компаниям предстоит конкурировать за разработчиков, аналитиков данных и инженеров по искусственному интеллекту не только между собой, но и с ИT-гигантами, предлагающими более гибкие условия работы.
Текст: Мария Кармакова
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.