До Омсукчана мы добрались уже под вечер: асфальтированной трассы здесь нет — к посёлку ведёт «гравийка». 10 часов пути от Магадана фактически наедине с Колымой: в этих местах почти не осталось населённых пунктов, так что встречались нам разве что дорожники.
10 часов ни на что не похожих пейзажей: холодных, спокойных, без контрастов. Серое небо, серая топкая земля, черные сопки с белым снегом. Интересно всё-таки, о чём думали геологи, когда шли в эти края по неточным картам сто лет назад? О «пряжке золотого пояса», протянутого от Амура до Калифорнии?
О том, что Колыма — река «фартовая», веря, что повезёт?
Едва ли можно назвать открытие здешних месторождений везением. Тут, скорее, имеют место верный расчёт, знания, а ещё выносливость и упорство. Даже сейчас на Колыму непросто добраться, а жить и работать тут захотят не все. И белое пятно на геологической карте мы до сих пор не закрасили: регион изучен примерно на 10%. Все знают о здешнем золоте, а ещё ведь есть свинец, цинк, медь и, конечно же, серебро. Сегодня мы приехали ради него, на самое крупное месторождение в стране — Дукат. В мировом рейтинге оно третье. Добывает эти богатства российский холдинг «Полиметалл».
Мы осваиваемся в Омсукчане и с удовольствием вытряхиваем из одежды и волос колымскую землю. Завтра мы погрузимся в неё в буквальном смысле с головой: нас ждёт серебряный рудник. Это огромный подземный город: если вспомнить о буквальном значении слова «дукат», даже целое княжество. За прошедшие десятилетия здесь построили 600 км горных выработок — столько мы проехали от Магадана до Омсукчана.
Правда, началось всё, как водится, с открытых работ. Карьер сохранился и сегодня, причём занимает он огромную территорию. Добыча идёт не везде и сразу, а на отдельных участках. Сейчас, например, отрабатывают три рудные зоны, плюс на четвёртой трудятся экскаваторы. Параллельно идёт доразведка — в деле буровая установка.
Наверняка местные жители не используют фразу «как снег в июне», рассказывая о неожиданном или абсурдном событии.
Потому что именно это и происходит, когда мы подходим к буровому станку. Вопросы о том, почему оборудование такое «укутанное» и зачем нужен так называемый «тепляк», отпадают сами собой. Работники — а это представители подрядной организации — о своих буднях рассказывают легко и весело: да, бурение идёт круглый год, иногда случаются и снег, и ветер. И это только летом. Но мы же русские люди — справляемся. Скважина, откуда на наших глазах поднимают керн, имеет глубину 260 м, но это ещё что, вот там, подальше, бурили и на километр. Образцы аккуратно складывают в ящики — обязательно именно в том порядке, в каком их извлекли из недр. Окончательный вердикт вынесут геологи «Полиметалла», но, судя по наличию кварца — частого спутника серебра, перспективы у этого участка хорошие.
Вообще, рассказывает начальник участка поверхностных работ рудника «Дукат» Лев Левицкий, геологи сопровождают добычу на всех этапах: идёт и опережающая, и эксплуатационная разведка. Получив данные бороздового опробования, они создают сортовой план — этакий путеводитель для горняков.
«Иногда руду можно просто увидеть и по цвету отличить от породы. Тогда экскваторщик аккуратно выбирает нужный участок ковшом — идёт селективная выемка. Но так получается не всегда. Порой геологи уверенно говорят: «Тут руда есть». Но внешне она себя никак не выдаёт. Так что идём по их ориентирам», — рассказывает Лев Левицкий.
Карьер, надо сказать, огромный — больше 600 тыс. «кубов», но работа выстроена так, что добычной техники здесь задействовано совсем немного. Считайте сами: два буровых станка (БВР идут и по руде, и по породе), два гидравлических экватора и четыре автосамосвала. Наш собеседник говорит, что из-за небольшого плеча откатки удаётся обойтись такой небольшой командой.
Состав «сборной», правда, получился интересным. Один из экваторов — это новенький «китаец» Shantui, на карьере он всего-то три месяца. Начальник участка машину хвалит: быстро встала в строй и показывает себя отлично. А вот второй «ковшовый» — это Volvo. Самосвалы на объекте — того же бренда. Понятно, что эта техника осталась здесь ещё с «былых времён», но расставаться с ней горняки не планируют: запчасти в доступе, дилер машину обслуживает, так зачем же менять коней на переправе. Тем более что самосвалы здесь шарнирно-сочленённые, а ими славились как раз шведы. Рельеф местности и геометрия выработки делают этот вариант самым подходящим.
Руда из карьера, так же, как из шахты, отправится на обогащение на Омсукчанскую ЗИФ — в конце концов, и подземным, и открыты способом здесь отрабатывают одну и ту же серебряную гору. Хотя объёмы на сегодняшний день несопоставимы: шахта даёт 1 млн тонн руды в год, а карьер — чуть больше 100 тысяч. Впрочем, это немало, а неотработанных с поверхности рудных зон осталось ещё предостаточно.
И всё же главная цель нашего путешествия — «подземка», куда мы спускаемся вместе с заместителем директора «Дуката» по подземным горным работам Артёмом Яловенко. Сегодня он стал не только нашим экскурсоводом, но и водителем, сев за руль «УАЗ Хантер». Сама идея перемещаться под землёй на обычном «уазике» кажется необычной, но здесь, на Дукате, это привычный транспорт для ИТР: рабочие смены едут на специализированном автобусе. Артём Петрович уточняет, что называть нашего железного коня совсем уж обычным не стоит: у него укреплённая крыша, усиленные бамперы, горная «резина», дополнительное освещение — «люстра».
Но в целом это вполне «земная машина»: надёжная, проходимая, проверенная, с всегда доступными запчастями — чего ж ещё желать. Правда, и выработки здесь комфортные, просторные, агрессивных сред нет, да и обводнённость небольшая, так что техника чувствует себя хорошо. А наши съёмки внезапно превращаются в оригинальный аттракцион — «подземный джипинг». Вся техника в руднике самоходная: чтобы пройти ремонт или обслуживание, она без проблем поднимается на поверхность.
Отсутствие воды, надо сказать, тоже удивляет, ведь вокруг её как раз полно. Однако в руднике её целенаправленно замораживают, и именно с этим расчётом организована вентиляция. В момент нашего визита уже наступил период паводка, который продлится примерно до конца лета, поэтому ГВУ разворачивают таким образом, чтобы промёрзший массив не таял. И когда мы заезжаем в штольню 6-бис, откуда в числе прочего идёт подача свежего воздуха, то замечаем, что стены выработки переливаются серебряными кристалликами. Но это не драгоценный металл в руде, а обычный иней.
Что же касается простора подземных коридоров, то от него шахта сегодня как раз стремится уходить. Связано это с необходимостью отработки маломощных жил — меньше метра. Нет, крупные — в несколько метров — в руднике тоже есть, но забирать стараются и те, и другие. Отсюда программа перехода на МГТ — малогабаритную технику, чтобы, как сказал наш провожатый, «брать качеством и не возить лишнюю породу».
Вообще же на Дукате известно порядка 80 рудных зон и более 200 жил, и это только те, что уже разведаны. Когда в 1960-х годах месторождение открыли, в его существование сначала просто не поверили: ну не бывает такого, чтобы серебро залегало таким образом. Тем более что заявление это сделала экспедиция, которая под руководством женщины-геолога отправилась на поиски олова, а не драгметалла. Но, как оказалось, бывает, хотя с точки зрения геологии Дукат и правда уникален.
От жилы к жиле содержание полезных компонентов в руде существенно отличается, где-то оно может доходить и до килограмма на тонну. Но плановые показатели такие: 158 г/с серебра и 0,3 г/т золота. Такое сырьё ждёт от горняков фабрика.
Что на земле, что под землёй первыми на участок ведения работ заходят геологи. Именно они определяют мощность жилы, содержание золота в руде и особенности её залегания. Здесь работает турецкий буровой станок ESD-9, и эту задачу добытчик опять же передал подрядной организации. Артём Яловенко говорит, что это более эффективный для предприятия путь: у партнёра уже есть и необходимая техника, и обученный персонал. А вот работать с керном, опять же будут геологи «Полиметалла», и на основании этих данных ОГП, отдел горного планирования, просчитает направление дальнейшей проходки.
Геологи же могут и остановить дальнейшее движение, если поймут, что жила иссякла. Здесь на помощь специалистам приходит новый герой подземной разведки — рентгенорадиометрический полевой прибор, РПП-12. В народе его прозвали «жёлтым пистолетом геолога» — за характерную форму, и на Дукате, говорит наш провожатый, без него просто никуда. Вообще же в отрасли его появление называют настоящей революцией.
РПП позволяет больше не возить образцы в лабораторию — он даёт результат прямо на месте в режиме реального времени. То есть не нужно производить физический отбор проб, не нужно тащить ящики, не нужно ждать несколько дней (и это в лучшем случае), так что технологический процесс ускоряется в разы. Правда, стоит «жёлтый пистолет» намного дороже обычного — примерно как легковой автомобиль, так что носят его геологи в ударопрочном кейсе и обращаются с чудом науки и техники очень бережно.
На одном из участков нам показывают, как оно работает. Геолог подносит прибор к стене выработки, и через несколько секунд результаты замера появляются на экране. К тому же «жёлтый пистолет» умеет разговаривать, так что дополнительно он объявляет голосом: «6 граммов на тонну».
Конечно же, это слишком маленькое содержание, добывать такую бедную руду компания не будет. Геологи и до замеров предполагали, что этот забой, скорее всего, придётся остановить. На всякий случай специалист проводит дополнительные замеры на разных участках, но выше 30 граммов на тонну содержание не поднимается. Может быть, в других обстоятельствах, иных рыночных и технологических условиях можно будет рентабельно отрабатывать такое сырьё, но пока геолог большими буквами пишет слово «Стоп» на стене забоя.
Если же геологи дали добро, начинается проходка — в дело вступает самоходная буровая установка, которую шахтёры чаще называют буровой кареткой. Прежде на Дукате работали шведские СБУ, равно как и вся остальная техника. Однако в изменившихся реалиях компания очень быстро перестроилась на китайские машины.
Артём Яловенко вспоминает, что рудник «подъел» складские запасы расходников и комплектующих, после чего стало понятно, что новых стабильных поставок ждать не приходится. На смену оперативно пришли азиатские решения, так что удалось обойтись без уже привычного для отрасли «каннибализма». Надо сказать, что в руднике в целом очень много новой техники — какая-то работает год или два, а какая-то — считаные месяцы. И машины продолжают поступать. Так, проходческая буровая, которую мы видим сейчас, как раз китайская, бренд Kaishan. На Дукате она уже два года, технику горняки хвалят.
«Ориентироваться под землёй нам помогают маркшейдеры. Они задают линии, куда уходить по горной породе, потому что ошибиться тут, на самом деле, очень легко. Ставят реперы — по-простому это маяки. И на каждый забой проходчики получают план», — говорит Артём Яловенко, комментируя разметку на стенах.
Поясняет наш провожатый и логику расположения шпуров и компенсационных скважин. Последние находятся на некотором расстоянии, и в них ВВ (на Дукате используют гранулиты) не закладывают. В результате при взрыве разрушение охватывает больший объём — повышается КИШ. В «подземке» аббревиатуру не связывают с рок-музыкой, это коэффициент разрушения шпура. Компенсационные скважины имеют больший диаметр, чем основные, а показатель этот рассчитывают, исходя из крепости пород — чистые физика с математикой. И вот так, шаг за шагом, взрыв за взрывом горняки «Дуката» каждый месяц проходят больше 20 тысяч метров под землёй.
На зарядке ВВ работает ещё одна новая китайская машина. На этот раз это совсем свежий экземпляр — СЗМ Kamach. Она в деле всего несколько месяцев, так что от оценок горняки воздержались. Пока идёт период адаптации: механики компании держат связь с дилером и производителем.
На погрузке и транспортировке горной массы опять же работают «китайцы»: ПДМ Derui имеет ковш в 3,5 «куба» и примерно за шесть подходов загружает полный кузов подземного самосвала Fambition. С обоими поставщиками компания работает уже несколько лет, и, по словам нашего провожатого, «нареканий нет».
Вскрышные породы навсегда останутся под землей — их используют для закладки выработанного пространства. Жилу забирают в восходящем порядке подэтажами в 15 метров, и одна из тех, которую отрабатывают сейчас, имеет мощность около 2 метров. Чтобы засыпать образовавшуюся пустоту, понадобится около 25 «кубов» породы, так что сюда она поедет со всего рудника. Иногда, говорит Артём Яловенко, вскрыши ещё и не хватает, так что материал даже добирают из карьера.
После проходки массив нужно закрепить. Правда, горно-геологические особенности в руднике таковы, что эта операция требуетсяне везде, так что работает здесь только один анкероустановщик. Здесь на сцену выходит знаменитый «однорукий» Sandvik — один из последних «европейцев», оставшихся на Дукате. Горняки очень любили эту машину за «суперспособность» — в одном цикле он умеет и бурить, и устанавливать анкер.
«Очень удобная машина: два действия выполняет один оператор. Смотрите, вот он сделал шпур, стрела уже зафиксирована под нужным углом. А теперь переключается на анкер — ставим в одно движение. А то понадобился бы второй человек, который бы его руками ставил.
Обратили внимание, что в самом анкере есть прорезь? Это потому, что он саморасклинивающий. Уже в скважине он расщепляется и надёжно фиксирует сам себя. Глубина анкерования — от 1,8 до 2,2 м в зависимости от геологии, а держит каждый до 8 тонн», — комментирует процесс Артём Яловенко.
Впрочем, уже сейчас компания присматривает «шведу» китайскую альтернативу — машины с аналогичным функционалом на рынке есть.
И вот наконец мы добираемся до залежи серебра — той самой жилы. Для нас специально выбрали ту, что «пожирнее» (около метра) и побогаче (порядка 300 граммов на тонну, хотя этот параметр колеблется). Такую руду можно увидеть и без специальных приборов: она имеет рыжеватый оттенок, который хорошо заметен на фоне серой пустой породы.
Сначала всю камеру осматривают маркшейдеры — здесь они используют «лидар» (оборудование для дистанционного сканирования с помощью лазерных импульсов).
Таким образом удаётся оценить реальные параметры пространства и сравнить их с проектными. Без маркшейдерского сопровождения на Дукате не двигаются ни проходка, ни добыча.
Цикл работ здесь в целом тот же самый — бурение и взрыв. Первую задачу выполняет ещё одна из немногих оставшихся здесь европейских машин — Epiroc Simba («Эпирок Симба»). Её дело — веерные скважины глубиной до
20-25 метров. С одной отвалки горняки рассчитывают получить около 400 «кубов» — это уже сырьё для обогатительной фабрики.
Simba ориентирована на выработки большого сечения, но это и машина из «старых запасов». Сейчас, как мы уже говорили, рудник переходит на более компактную технику, удобную для маломощных жил и меньших выработок. Мы заезжаем в такую, чтобы посмотреть на очередную новинку для рудника — ещё один буровой станок Kaishan. Его стезя — это жилы 0,5-0,8 метра. И подэтаж здесь сразу меньше — 12 метров. Артём Яловенко говорит, что та же Simba в этом пространстве уже не разместилась бы: слишком большая стрела.
Оператор, надо сказать, очень хорошо отзывается о китайской технике. А ещё рассказывает показательную историю. Несколько лет назад, когда он ещё работал на Atlas Copco, в рудник приехали инженеры из Поднебесной. Измерили машину, осмотрели её, всё пощупали и записали в блокнот. И, как оказалось, не просто так: уже больше двух лет, как «европейца» заменил станок Kaishan. И, по мнению самих горняков, оборудование-то получилось не хуже.
Ну и напоследок мы наблюдаем за тем, как идёт отгрузка руды. Работает привычная погрузочно-доставочная машина, да и с брендом Derui мы уже познакомились. Но фокус в том, что оператора на месте нет. Он стоит рядом и держит в руках пульт дистанционного управления. Артём Яловенко в шутку говорит, что рудник исполняет детские мечты. Ну какой мальчишка не хочет себе такую игрушку? Те, кто вёл себя особенно хорошо, получают не маленькую пластмассовую, а большую и настоящую.
А если серьёзно, то при отгрузке руды из очистного пространства человеку там находиться нежелательно: опасное это дело. Поэтому оператор стоит на расстоянии, а риски берёт на себя ПДМ. Все машины рудника, задействованные на этих работах, оснащены таким вот пультом.
Что тут скажешь: дорого-богато. Рудник впечатляет количеством новой техники и современных решений. А вообще удивляет сам «Полиметалл» — ну любят тут задачи со звёздочкой. Вроде таких, когда нужно найти месторождение на Урале, где геологи и горняки за триста лет исходили всё вдоль и поперёк. Или привезти на Дальний Восток самый большой автоклав для переработки золотосодержащей руды. Или наладить производство серебра здесь, на краю света.
Впрочем, в компании уточняют, что Колыма — это ещё не край света. В конце концов, есть ведь ещё месторождение Майское — за полярным кругом, на Чукотке. Там к краю всё-таки ближе.
А колымские горняки уверены, что Дукат ещё покажет себя, ведь мы до сих пор не знаем обо всех его запасах и ресурсах.
Но сейчас за дело активно взялись геологи «Полиметалла».
В рудник спускались: Анна Кучумова (текст),
Евгений Ошкин (фото)
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.