#подкаст_добывающей
Узнать больше
Свернуть
Развернуть
Угольная отрасль Кемеровской области входит в фазу устойчивого снижения. В апреле этого года губернатор Илья Середюк заявил, что в 2025 году в «красной зоне» находились 33 угольных предприятия региона, 17 из них приостановили деятельность, при этом восемь уже не планируют возобновлять добычу.
Объёмы производства снижаются второй год подряд: по итогам 2025 года добыча сократилась на 7,6 млн тонн, а совокупное падение за два года достигло 11%. В сравнении с 2018 годом, когда в Кузбассе добывали 255,3 млн тонн угля, регион вернулся к уровню начала 2010-х.
Снижение добычи заметно отразилось на экономике региона. Доля угольной отрасли в доходах бюджета сократилась с 40 до 18%, а недополученные доходы за два года оцениваются примерно в 120 млрд рублей.
В попытке справиться со сложным периодом компании начали оптимизировать затраты и сокращать персонал. По данным местных СМИ, только за последний год численность занятых в отрасли уменьшилась примерно на 7 тыс. человек.
Несмотря на негативную динамику, Кузбасс сохраняет статус ключевого угольного региона страны. Здесь всё ещё работает более 150 предприятий, обеспечивающих около половины всей российской добычи, а в отрасли заняты свыше 100 тыс. человек. Однако давление на рынок усиливается. Основная проблема в удалённости от экспортных портов, росте логистических затрат и изменении внешней конъюнктуры после 2022 года.
Ситуация на уровне отдельных территорий показывает, как макроэкономические факторы трансформируются в операционные проблемы. Так, издание Газета.Ru рассказывало о положении дел в городе Берёзовский, где фактически остались две действующие шахты — «Берёзовская» и «Первомайская». В 2025 году предприятия столкнулись с кризисом ликвидности: работники сообщают о многомесячных задержках заработной платы, задолженность перед персоналом достигает сотен тысяч рублей на человека, а общий долг компании превышает 145 млн рублей только по установленным эпизодам.
Операционные проблемы сопровождаются снижением уровня обеспечения производства. Работники говорят о перебоях с поставками средств индивидуальной защиты и обслуживанием оборудования. Это, в свою очередь, влияет не только на производственные показатели, но и на параметры промышленной безопасности, что особенно критично для подземной добычи.
Очевидно, что причины текущего кризиса носят комплексный характер. После 2022 года экспортные потоки были переориентированы на азиатские рынки, прежде всего на Китай, однако существующая железнодорожная инфраструктура оказалась ограничивающим фактором. Тогда же в отрасли выросла стоимость заёмного финансирования, а экспортные цены, напротив, снизились. Внутри предприятий это накладывается на специфику шахтной добычи, требующей длительных инвестиций в подготовку очистных забоев. А нарушение этого инвестиционного цикла приводит к снижению добычи и ухудшению финансовых показателей.
При этом положение компаний внутри отрасли остаётся неоднородным. Крупные игроки, такие как «СУЭК-Кузбасс», продолжают инвестировать в модернизацию и системы промышленной безопасности. На предприятиях внедряются цифровые решения для мониторинга шахтной атмосферы и контроля персонала, а ежегодные вложения в безопасность достигают значительных объёмов. В то же время усиливается контроль со стороны Ростехнадзора, проверки которого регулярно приводят к временным приостановкам работ при выявлении нарушений.
Сегодня заметно, что угольная отрасль Кузбасса «зажата» как внешними, так и внутренними ограничениями. В этих условиях многие предприятия уже не работают, а часть находится на грани закрытия.
При этом значительная доля шахт была выведена из эксплуатации ранее — в ходе трансформации отрасли, начавшейся ещё в 2000-х годах. Именно этот процесс во многом определил современную структуру угледобычи в регионе, а потому требует отдельного рассмотрения.
Шахта им. Ворошилова — в числе старейших угледобывающих предприятий Кузбасса. Введённая в эксплуатацию в 1931 году, она специализировалась на добыче коксующихся марок угля и имела производственную мощность около 500 тыс. тонн в год.
С 2007 года предприятие находилось под управлением ХК «СДС-Уголь», однако уже тогда демонстрировало устойчивую убыточность. В июне 2007 года на шахте было введено конкурсное производство, которое функционировало вплоть до 2013 года.
Тогда было принято решение о консервации, фактически добычу угля остановили в четвёртом квартале. К этому привёл ряд причин. По оценке собственника, прокопьевские шахты в течение нескольких лет оставались убыточными, что не позволяло инвестировать в развитие.
Кроме того, параллельно компания реализовывала стратегию перехода к открытому способу добычи, запущенную ещё в 2010 году. В этих условиях владелец посчитал нецелесообразной подземную добычу на старых активах, включая шахту им. Ворошилова.
«Шахта № 12» в Киселёвске также добывала коксующиеся угли и входила в состав «Киселёвскугля». Ещё в начале 2000-х предприятие столкнулось с финансовыми проблемами: в 2001 году на шахте было введено внешнее управление, а кредиторская задолженность достигала около 176 млн рублей. Несмотря на попытки восстановления, выйти на устойчивую работу не удалось.
Окончательная остановка подземной добычи произошла в ноябре 2013 года. После этого уголь извлекался только открытым способом, что фактически означало закрытие шахты как подземного предприятия.
Основной причиной стала высокая себестоимость подземной добычи. Глубокое залегание пластов, сложные горно-геологические условия и износ инфраструктуры делали работу шахты экономически нерентабельной на фоне растущей доли открытой добычи в регионе.
При этом фактор промышленной безопасности также играл существенную роль. Усиление требований к газовому режиму, вентиляции и устойчивости выработок увеличивало затраты и фактически ограничивало возможности дальнейшей эксплуатации без масштабной модернизации.
Ещё одно из старейших предприятий региона — шахта «Киселёвская», введённая в эксплуатацию в 1935 году. В 2000-х она входила в состав холдинга «СДС-Уголь» и имела проектную мощность около 760 тыс. тонн в год, однако фактическая добыча находилась на уровне 200–300 тыс. тонн. На протяжении всего периода работы в составе холдинга предприятие оставалось убыточным и поддерживалось за счёт других активов.
Добычу остановили в 2013 году, а в 2014-м собственник запустил процедуру банкротства и ликвидации. Причины закрытия включали как экономические, так и производственные факторы. Шахта разрабатывала сложные пласты, требующие значительных затрат на безопасность и подготовку выработок.
Дополнительное влияние на судьбу предприятия оказали аварийные инциденты 2009 и 2011 годов. Это были типичные для старых шахт аварии — газодинамические проявления и нарушения горного массива. Каждый такой эпизод означал не только прямые потери добычи, но и рост расходов на усиление вентиляции, дегазацию и восстановление горных выработок.
В совокупности это усиливало и без того сложную экономику предприятия. После каждого инцидента возрастала себестоимость добычи, а инвестиции в поддержание безопасной работы не окупались в горизонте планирования. В результате шахта постепенно теряла устойчивость как производственный актив, и дальнейшая эксплуатация была признана экономически нецелесообразной. Её закрытие фактически завершило эпоху подземной добычи в Киселёвске.
Шахта «Красногорская» была частью угольного кластера Прокопьевска и к началу 2010-х годов входила в число предприятий, подлежащих ликвидации. Уже в 2013 году она рассматривалась как нерентабельная, добыча постепенно сворачивалась. Окончательный вывод из эксплуатации занял несколько лет и завершился в середине десятилетия.
Экономические причины закрытия были типичны для региона. По данным отраслевых источников, совокупные убытки шахт Прокопьевско-Киселёвского района только в 2011 году составили около 1,55 млрд рублей. При этом «Красногорская» работала в сложных геологических условиях, что увеличивало себестоимость добычи.
И в этом случае дополнительным фактором для закрытия стали аварии и инциденты, включая вспышки метана и обрушения пород. В совокупности это сделало дальнейшую эксплуатацию экономически и технологически нецелесообразной.
ОАО «Шахтоуправление „Анжерское“» было создано в 2004 году на базе объединения шахты «Физкультурник» и шахтоуправления «Сибирское». Предприятие имело мощность около 1,2 млн тонн угля в год и оставалось одним из ключевых в Анжеро-Судженске. Однако уже к 2012–2013 годам начались серьёзные финансовые проблемы.
В 2013 году на предприятии было введено внешнее управление, однако реализовать антикризисный план не удалось. После аварии в конце 2012 года добычу приостановили на полгода, а её возобновление сопровождалось ростом долгов.
К моменту закрытия общий долг превысил 2,8 млрд рублей. В мае 2014 года собственник принял решение о прекращении деятельности, после чего предприятие фактически перестало функционировать. Ликвидационные работы должны были закончиться к 2025 году: по данным «Сибантрацита», их стоимость оценивается примерно в 930 млн рублей.
Шахта «Зиминка» проработала более 90 лет и, так же как шахта им. Ворошилова, входила в число старейших предприятий Прокопьевска. Добывать уголь под землёй здесь прекратили ещё в середине 2010-х годов, однако официально к ликвидации приступили только в 2018 году. Процесс затянулся на несколько лет. По состоянию на 2023 год работы по ликвидации не были полностью завершены.
Как и на прочих остановленных прежде угольных шахтах, добывать на «Зиминке» было экономически неэффективно. К этому добавились сложные условия эксплуатации: шахта разрабатывала крутопадающие пласты с высокой газоопасностью, что увеличивало затраты на добычу и безопасность.
Кроме того, и здесь перед закрытием произошло несколько аварийных событий, включая выброс метана, приведший к гибели горняков.
Даже сама ликвидация оказалась технически сложной. Эксперты выявили риски провалов, подтоплений и негативного воздействия на окружающую среду, что потребовало дополнительных мер контроля и продления сроков работ.
Шахта «Инская» в последние годы была особенно проблемным активом угольной отрасли региона. По данным региональных обзоров, предприятие оказалось в ситуации длительной финансовой нестабильности. С 2024 года сотрудникам регулярно задерживали заработную плату, а затем и вовсе пришлось остановить добычу и перейти в режим простоя.
Основная проблема была в том, что предприятию хронически недоставало оборотных средств. Одновременно накапливались долги перед работниками, подрядчиками и контрагентами, что ограничивало возможность вести даже поддерживающую добычу. В материалах региональных СМИ отмечается, что «Инская» стала одним из рекордсменов по задолженности зарплат в регионе, что указывало на системный характер кризиса управления ликвидностью.
На решение о закрытии предприятия повлиял и общий рыночный спад: снижение экспортных цен и рост логистических издержек привели к тому, что часть кузбасских предприятий оказалась ниже точки безубыточности. В этих условиях «Инская» не смогла удержать стабильный производственный цикл и перешла в режим фактического сворачивания деятельности.
Шахта «Чертинско-Коксовая» вошла в число предприятий, затронутых волной закрытий 2025 года. По отраслевым сводкам, остановка добычи связана с финансовыми трудностями и невозможностью поддерживать текущую себестоимость производства при ухудшении рыночной конъюнктуры.
Формально предприятие не проходило одномоментную ликвидацию. Объём добычи снижали постепенно — это позволило аккуратно вывести производственные мощности из эксплуатации.
Добычу на шахте «Спиридоновская» остановили в 2025 году из-за накопленных долгов и дефицита финансирования. По данным из открытых источников, предприятие столкнулось с задержками заработной платы и невозможностью поддерживать операционную деятельность.
Нехватка инвестиций и ограниченный доступ к заёмным средствам вынудили предприятие перейти в режим технического обслуживания выработок без добычи. Это означает, что шахта не закрыта в юридическом смысле, но как производственный актив выведена из оборота.
При этом информация о части предприятий, попавших в период остановок 2025 года, официально не раскрывается в полном объёме. В открытых источниках фиксируются лишь отдельные кейсы и агрегированные данные о числе остановленных активов, без детализации по всем площадкам.
В целом, волна закрытий 2020–2025 годов заметно отличается от предыдущих этапов. Если в 2010-х годах шахты выводили из эксплуатации прежде всего из-за износа инфраструктуры и сложных горно-геологических условий, то сейчас ключевым фактором становится экономика. Рост издержек, падение маржинальности и ограниченный доступ к инвестициям приводят к тому, что предприятия не ликвидируют сразу, а постепенно переводят в режим простоя или консервации.
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.