Алмазы с чистой совестью: зачем отрасли нужна углеродная нейтральность

Цены на алмазы падают, соперничество с синтетикой растёт, а покупатели всё чаще задаются вопросами не только происхождения, но и «углеродного следа» камней. В этой ситуации углеродно-нейтральный алмаз — не просто маркетинговый ход, а технологический прорыв, переопределяющий конкуренцию в алмазной отрасли. 

Россия делает на это ставку и уже выходит в лидеры. Однако долгосрочный успех зависит от способности масштабировать модель и преодолевать геополитические барьеры.

Что такое углеродная нейтральность в 2025 году — по делу

Путь к углеродной нейтральности лежит не только через сокращение выбросов. На практике он куда сложнее и системнее. Современная климатическая повестка требует, чтобы компании учитывали всю цепочку своей деятельности: от добычи и производства до логистики, распределения и утилизации. 

Для начала — максимально снижают эмиссии. Например, за счёт перехода на возобновляемые источники энергии (ВИЭ), с помощью повышения энергоэффективности оборудования или замены автотранспорта на электромобили. Затем рассчитывают остаточный углеродный след и компенсируют его — за счёт посадки лесов, сохранения торфяников и инвестиций в природные экосистемы. 

Ещё один способ — улавливание и хранение углерода (CCS), но он всё ещё вызывает споры: дорого, технически сложно и пока не даёт масштабного эффекта.

Углеродная нейтральность  —  это не про «нулевые выбросы» в абсолютном смысле, а про создание климатически сбалансированной модели, где эмиссии уравновешиваются мерами по их сокращению и компенсации.

Тренд на ноль

Одними из первых заявили о таких целях цифровые гиганты: Google с 2007 года компенсирует все свои выбросы, а Microsoft пообещала к 2030 году не только нейтрализовать текущие эмиссии, но и устранить весь накопленный углерод с момента основания.

Углеродная нейтральность — это уже не нишевая цель для отдельных компаний, а системная трансформация целых отраслей. Снижение и компенсация выбросов становятся базовым условием для доступа к международным рынкам и цепочкам поставок. 

Именно поэтому крупнейшие экономики — от ЕС до Китая — внедряют механизмы углеродного регулирования, от внутренних рынков единиц до трансграничных углеродных сборов. Чтобы не остаться за пределами этой новой реальности, государства формируют собственные модели — и РФ уже идёт по этому пути.

В России о климатической ответственности публично заявляют «Норникель», «Полюс», «Северсталь» и другие компании металлургического и горнодобывающего секторов, а с 2025 года и АЛРОСА. 

Россия в «зелёной» гонке: ставка на углеродные единицы

Для России вопрос углеродной нейтральности — не только про климат, но и про суверенитет в условиях углеродных трансграничных барьеров. В 2021 году президент Владимир Путин на форуме «Российская энергетическая неделя» заявил, что страна ставит цель достичь углеродной нейтральности к 2060 году.

Ключевым шагом стал федеральный закон № 296-ФЗ, принятый в 2023 году. Он ввёл в правовое поле понятие углеродных единиц, установил правила их учёта, обращения и передачи. По сути, это эквивалент квот на выбросы, схожий с моделью ЕС. Компании смогут использовать их для зачёта остаточных эмиссий, продавать или покупать — как напрямую, так и через специализированные биржи.

В основе российского подхода — ставка на природные поглотители углерода. В первую очередь, на лесные массивы, болотные экосистемы и сельхозземли. Проекты по сохранению, восстановлению и устойчивому управлению лесами составляют большую часть инициатив, зарегистрированных в национальном реестре климатических проектов. 

В 2025 году прошли первые сделки между компаниями по продаже и зачёту углеродных единиц — это зафиксировано в рамках экспериментального правового режима на Сахалине, который служит пилотом для всей страны.

Россия участвует в Парижском соглашении по климату с 2019 года, и, несмотря на отсутствие жёстких обязательств, продвигает собственную модель декарбонизации, учитывая специфику экономики, насыщенной углеродоёмкими отраслями.

Алмазы с нулевым следом: как Россия опережает рынок

АЛРОСА стала первым в мире алмазодобытчиком, чья продукция — натуральные алмазы — официально признана углеродно-нейтральной. Этому предшествовала трёхлетняя работа совместно с учёными МГУ и другими научными центрами. 

Исследования показали: кимберлит, используемый в добыче, способен поглощать до 1 млн тонн CO₂ в год — столько же, сколько 400 тыс. га леса. Углерод при этом переходит в стабильную карбонатную форму и не возвращается в атмосферу.

Уникальность подхода АЛРОСА в том, что компания не использовала компенсационные механизмы. Ни «зелёных сертификатов», ни инвестиций в проекты по улавливанию углерода — только свойства породы и технологические процессы. Статус углеродно-нейтрального продукта подтверждён независимой международной экспертизой TÜV AUSTRIA Standards & Compliance — одним из лидеров Европы в сфере экологического аудита.

Этот шаг особенно важен на фоне растущей конкуренции с синтетическими бриллиантами (LGD). С 2018 года рынок LGD вырос более чем в 20 раз, а их доля в США в сегменте помолвочных колец превысила 50%. На этом фоне компания De Beers закрыла бренд Lightbox и вернулась к продвижению природных камней, подчеркнув их уникальность и редкость.

Для АЛРОСА углеродная нейтральность стала инструментом сохранения позиций на глобальном рынке. Природный алмаз с нулевым углеследом — это и конкурентный ответ LGD, которые были признаны более экологичными, чем натуральный камень. В условиях санкционного давления и изменений в структуре мирового спроса это особенно значимо.

Признание пришло и с международных площадок: Шанхайская алмазная биржа заявила о потенциале российской модели для создания глобального углеродного реестра, а отраслевые аналитики и руководители профильных организаций в ЮАР и Индии отмечают конкурентные преимущества такого подхода.

По словам гендиректора государственного алмазного трейдера ЮАР Нозифиво Мзамо, углеродно-нейтральные природные камни на деле экологичнее, чем активно рекламируемые синтетические аналоги. Производство LGD, по её словам, требует значительных энергозатрат, зачастую с использованием угольной и нефтяной генерации — то есть с большим «углеродным следом». Она подчеркнула, что подобные прорывы дают африканским компаниям шанс подключиться к передовому опыту и усилить технологическую кооперацию в рамках БРИКС.

Углеродно-нейтральный алмаз даёт российской отрасли возможность выйти за рамки сырьевой зависимости, создать новый имидж и закрепиться в нише, где важны не только качество и происхождение, но и экологическая ответственность. Пока мир только учится считать свой «углеродный след», Россия уже предлагает продукт с нулевым значением. И это сильная заявка.

Автор: Наталья Гончаренко