Флотационное оборудование
Узнать больше Свернуть
Развернуть

АО «НПО «РИВС» – российский разработчик технологических решений и поставщик флотационного оборудования.
Научно-исследовательский центр (НИЦ) в составе НПО «РИВС» позволяет разрабатывать инновационные технологии обогащения сложных видов сырья и гидрометаллургии.
В составе НИЦ: Научно-исследовательская лаборатория, лаборатория гидрометаллургии, лаборатория пробоподготовки и полупромышленная установка.

Подробнее Свернуть
Нашли ошибку? Выделите ее мышкой
и нажмите
Ctrl + Enter
Поделиться:
Вы уже голосовали

Как добывают изумруды: репортаж с Мариинского прииска

26.04.2022

На Руси их называли смарагдами — почти так же, как и в Риме. Грузины звали их змури. В европейском Средневековье говорили эмеральд или эсмеральд. Последние — это варианты привычного для нас сегодня слова «изумруд», которое имеет арабско-персидское происхождение.

Удивительно, но все эти названия имеют одно и то же значение — «зелёный». Изумруд — один из самых таинственных драгоценных камней, с ним связано бессчётное количество легенд. И этим чудом природы владеет Хозяйка Медной Горы, которая снова разрешила миру любоваться уральскими изумрудами.

Зелёные глаза изумрудов: репортаж с Мариинского прииска

От Екатеринбурга по пгт Малышева — каких-то 100 километров. Мы едем знакомой дорогой, за окном мелькает Асбест и указатель на посёлок с говорящим названием Изумруд. Значит, мы почти на месте, ведь сегодня мы направляемся на предприятие Ростеха — Мариинский изумрудный прииск.

С тех пор, как существует проект «Нашими глазами», мы объехали немало предприятий, но, признаемся, никогда не видели ничего подобного: впервые мы снимаем такие технологии добычи и обогащения, впервые слышим такие необычные истории. И, конечно, впервые наблюдаем, как под землёй, в горной выработке, среди блестящих золотой пыльцой слюдитов загораются зелёные глаза изумрудов — это вообще выглядит каким-то волшебством. Но давайте по порядку.

От карьера к руднику

В историю Мариинского прииска мы углубляться не будем — она известна и описана в открытых источниках. Отметим только, что добыча изумрудов в этих краях идёт около 200 лет, часть запасов, конечно, уже отработана, и, например, в посёлке Изумруд изумруды-то больше не добывают.

Виталий Шапоншников, исполнительный директор Мариинского прииска
Нам помогал Виталий Шапоншников, исполнительный директор Мариинского прииска

Из трёх изумрудных месторождений, открытых почти два века назад, только Малышевское месторождение по-прежнему работает: разведанные запасы изумрудов на месторождениях вблизи рудника — это более 60 тысяч килограммов, на полную отработку уйдет века два.
Сегодня добыча изумрудов на месторождении идёт подземным способом. Исполнительный директор предприятия Виталий Шапошников для начала знакомит нас с устройством объекта, показывая его графический план.

Нижняя точка на карте, где ведутся работы, — 120 горизонт, но это, объясняет наш собеседник, не фактическая глубина рудника, а показатель от уровня Балтийского моря. На самом деле горняки опускаются под землю максимум на 360 м от поверхности земли, то есть рудник всё-таки не очень глубокий.

«Сама изумрудная жила идёт по тому самому направлению, по которому вы к нам приехали из Екатеринбурга. На  Мариинском месторождении глубина простирания жилы разведана на  глубину до 800 метров. По мере разработки прииска мы будем двигаться в глубину, но также рассматриваем возможность расширения фронта очистных работ на верхних горизонтах.

Наша задача состоит в комплексной отработке рудника, и с помощью современного оборудования мы планируем отработать все объёмы, в  том числе и те, которые были оставлены на верхних горизонтах со времен СССР», — говорит Виталий Шапошников.

А раньше изумруды добывали открытым способом, и работники предприятия показывают нам карьер, когда мы выходим на улицу. Глубина карьера — 120 м. В общем-то, не так уж много, и мы интересуемся, почему предприятие не продолжило открытую разработку.

«Когда вы окажетесь внизу, то сами всё поймёте. Если коротко, то часть посёлка располагается на краю борта карьера, а вмещающие породы у нас очень неустойчивые. Поэтому дальнейшее углубление карьера могло спровоцировать обвал борта, чего допустить было нельзя. Мягкость и  неоднородность породы до сих пор формирует одну из ключевых сложностей добычи изумрудов на нашем месторождении», — объясняет Виталий Сергеевич.

В связи с этим отработка на объекте ведётся с заполнением пустот твердеющей закладкой. По словам нашего собеседника, пустот под землёй не остаётся — заполняется порядка 98% всего отработанного пространства. Такая технология делает работы в руднике безопасными, тем более что выработки тут неглубокие, газа и пыли здесь нет, горных ударов тоже не случается.

И всё-таки мы проходим традиционный инструктаж по технике безопасности, получаем каски, индивидуальные налобные фонарики и самоспасатели — рудник есть рудник, и безопасности здесь всегда уделяют особое внимание.

репортаж с Мариинского прииска

Идёт проходка

В выработку нас переносит шахтная клеть, двухэтажная, грузопассажирская, она вмещает 32 человека. На часах около 10 утра, и наши спутники объясняют, что все горняки уже давно на своих рабочих местах — их трудовой день начинается в 7.00, и в смене на глубине ведут работы порядка 120 человек. Позже в рудник спускаются геологи, маркшейдеры, начальники участков. В 15.00 работники поднимаются на поверхность, после чего идут взрывные работы. До утра выработки проветривают, и цикл повторяется.

Первое, что бросается в глаза, — необычная крепь, ведь традиционно мы видим анкерную. А в Мариинском руднике в ходу сложное и дорогостоящее решение — арочная крепь, где промежутки между арками затянуты железобетонными плитами. На наш вопрос о том, почему применяется именно такая крепь, начальник ПТО Мариинского прииска Владимир Пургин протягивает образец слюдитового тела, на контакте которого с твёрдой породой и локализуются изумруды. Слюдит слоистый, очень хрупкий и легко ломается в руках.

репортаж с Мариинского прииска

«Было бы очень хорошо, если бы мы могли использовать анкерную крепь — металлоёмкость такого решения меньше, поэтому оно значительно дешевле. Мы рассматривали этот вариант, но отказались от него — ненадёжный он в наших условиях. Всё-таки безопасность людей превыше всего», — комментирует наш провожатый.

Владимир Пургин с воодушевлением демонстрирует результаты проходческих работ, выполненных за прошедший год, — они действительно впечатляют. Проходка — самая затратная часть процесса, и тот факт, что эти работы идут, говорит о том, что у предприятия есть будущее.

Было в истории прииска «смутное время», когда проходка не велась, и, как говорят работники, время было упущено, сейчас нужно навёрстывать. Наш спутник объясняет, что в руднике есть два штрека: Западный и Восточный, и между ними как раз и залегает руда. Сегодня стоит задача соединить штреки, пройти восстающие выработки и разработать новые блоки.

репортаж с Мариинского прииска

Проходка идёт по стандартной схеме. Сначала бурятся шпуры — в данном случае в ходу ручные буровые установки. На стене выработки мы видим нарисованную арку — таким образом обозначен контур будущей выработки, это сделано для удобства бурильщика. Поскольку крепость пород в выработке может заметно отличаться, параллельно с горнорабочими и взрывниками работают геологи и маркшейдеры, от заключения которых зависит объём и тип ВВ, и количество шпуров. За один взрыв удаётся пройти примерно полтора метра.

«Работаем так. Сначала проходим орт. Наша задача — попасть в рудную зону, располагающуюся между двумя штреками. Между горизонтами у нас высота 45 метров, все их мы выбираем: блок отработали — залили бетоном — опустились ниже. И так 45 м. Дальше нам нужно пройти восстающий с нижнего горизонта, для этого у нас есть проходческий щит.

В восстающих по  три отделения: материальное, ходовое и рудное. В блоках мы укрепляем выработку деревом, поэтому, когда увидите, что вниз растут пеньки, не  удивляйтесь  — всё по технологии», — шутит Владимир Пургин.

репортаж с Мариинского прииска

Параллельно с горными выработками развивается и система вентиляции. Она в руднике устроена следующим образом: по Северному и Южному вентиляционным стволам воздух в шахту подаётся, а через ствол Капитальный выводится отработанный.

ГВУ расположена на поверхности, она подаёт под землю 70 «кубов» воздуха в секунду. На участках работают вентиляторы местного проветривания, которые распределяют воздух по выработкам. Непосредственно в забой воздух подаётся по вентрукавам, которые по мере проходки — каждые 20 м — наращивают.

репортаж с Мариинского прииска

Вернулись со щитом

И тут начинается время удивительных историй: детективно-приключенческий роман «Горнопроходческий щит».

До настоящего времени добыча изумрудов и бериллов на руднике велась в блоках, подготовленных в годы СССР. При сохранении существующих темпов добычи оставшихся подготовленных объёмов хватило бы на 3–5 лет. Для сохранения уникального предприятия и его коллектива необходима была технология для прохождения восстающих (вертикальных) выработок с  помощью передвижного горнопроходческого щита. Дело было так, рассказывает Владимир Пургин.

Ещё в советские годы на руднике для создания горизонтальных выработок использовали щит особой конструкции. Это был ПЩБ-2, а разработал его Ленинабадский ГХК специально для проходки вертикальных и наклонных выработок в слабых и склонных к обрушению породах. С тех пор утекло много воды, Мариинский прииск пережил не лучшие времена, и был период, когда производство пришло в упадок и рудник даже хотели затопить. Конечно же, в это время уникальные разработки прошлого были утеряны.

репортаж с Мариинского прииска

А вот сегодня добытчик переживает период возрождения: возобновились инвестиции, появилась стабильность. Работники испробовали несколько вариантов проходки и пришли к выводу, что всё новое — это хорошо забытое старое.

И щит, заброшенный ещё в 1980-х, достали, считай, из металлолома. Он был очень потрёпанным, но важнейшие узлы сохранились. Руководство прииска решило восстановить утерянную технологию проходки и создания таких щитов.

По оставшемуся образцу удалось восстановить чертежи, на проектирование и производство нового щита — он получил имя «Восход-10» — ушло в общей сложности два года. Удалось найти и ветерана предприятия, который помог восстановить уникальное оборудование, а также обучил молодых горняков работать с ним. Воссоздание утерянной технологии позволит обеспечить работой шахтёров на ближайшие 30–50 лет.

репортаж с Мариинского прииска

«Объясню, как работает щит. За счёт пневматических домкратов рабочая площадка поднимается, распирается в стенку и таким образом фиксируется. Забурили — взорвали — переместили рабочую площадку — такой цикл. Скорость проходки таким образом составляет 10–12 м в месяц.

Задача щита — обеспечить безопасность рабочих: получается, что они находятся под козырьком, и, если произойдёт обрушение, порода упадёт не на них, а на щит.

Теоретически такой щит может найти применение на других предприятиях, где идёт работа в неустойчивых породах. Сегодня такое оборудование используем только мы, и аналогов ему ни в России, ни в мире пока нет. А сами понимаете, что при таком раскладе его производство обходится очень дорого», — комментирует начальник ПТО.

Работа по восстановлению щита была сложной, но результаты мы сожем видеть своими глазами: первый восстающий с его помощью уже прошли. Технология отработана, горняки набрались опыта, сейчас всё идёт по плану. В планах предприятия — запуск пары аналогичных щитов.

репортаж с Мариинского прииска

На удачу

В руднике Мариинского прииска мы впервые услышали слово «ходок» в значении «вертикальная горная выработка» — так здесь называют спуск в работающий блок. Впрочем, не только услышали, но и увидели, и освоили один из пятнадцати, существующих на руднике, ведь наша цель — увидеть, как добывают изумруды.

Происходит это так. Добытую в блоке породу перемещают с помощью скреперной лебедки, после чего порода отправляется в рудоспуск. Транспортируют руду в шахте с помощью маленьких, 1,2 «куба», вагонеток. Затем на обменном комплексе руду из шахты поднимают на поверхность и отправляют на изумрудоизвлекательную фабрику, где извлечение драгоценных камней приближается к 100%.

Но сейчас, пока мы здесь, нам больше всего хочется узнать, можно ли найти изумруд прямо в руднике. Горняки в ответ только улыбаются и говорят, что тут всё зависит от удачи. Но есть в работающей сегодня бригаде «фартовый», поэтому сейчас попытаем счастья. На наших глазах горную выработку и добытую породу опрыскивают водой — это действие горняки совершают постоянно, чтобы снизить пыление. А ещё, говорят наши собеседники, так лучше видны зелёные кристаллы изумрудов.

репортаж с Мариинского прииска

«Да вот они, смотрите!» — приглашают горняки.

И в толще породы мы замечаем, как на нас смотрит изумруд — небольшой, но самый настоящий. А работники, перебирая пустую породу, находят ещё один — побольше. А потом ещё один — меленький. «Свежие, только добытые!» — говорит шахтёр, и мы внимательно разглядываем зелёный кристалл. В свете налобного фонаря мы видим, что все наши спецовки переливаются от блестящей пыли слюдитов.

А наш собеседник говорит, что работа по добыче драгоценных камней непременно рождает азарт. Иногда работники находят вот такие небольшие, а иногда и огромные изумруды, которые имеют только аукционную стоимость и являются коллекционной редкостью. И хотя работники все свои находки в обязательном порядке сдают на фабрику или в хранилище, сам процесс поиска увлекает.

репортаж с Мариинского прииска

Всё в дело

Глядя, как маленькая породопогрузочная машина грузит пустую породу в вагонетку, мы интересуемся, какова судьба этой самой пустой породы. Владимир Пургин объясняет, что она отправляется в отвал. То же самое происходит с породой, которая идёт с фабрики: её несколько раз промывают и изымают ценный компонент.

В перспективе, очень отдалённой, пустую породу используют, чтобы засыпать карьер, находящийся над подземной выработкой. Впрочем, это не медный рудник и не угольная шахта, где горную массу поднимают на поверхность тысячами тонн. Изумруды — товар штучный, и производительность рудника — порядка 300 тонн в день.

Второй момент — это вода. Те выработки, где мы находились, были практически сухими, но тут, говорит он, ситуация меняется от блока к блоку. Воду на шахте собирают, очищают, после чего она используется в технологическом процессе. Мы уже видели, что вода, во-первых, необходима для пылеподавления здесь же, в руднике. А во-вторых, она нужна для промывки руды уже на фабрике.

репортаж с Мариинского прииска

Драгоценная фабрика

Вернувшись на поверхность, мы снова встречаемся с Виталием Шапошниковым, который лично взялся сопровождать нас на фабрику. По дороге он коротко проговаривает те этапы производственной цепочки, которые не попали в наш объектив: добытая руда отправляется в загрузочный бункер, если необходимо, додрабливается, после чего по конвейеру транспортируется к скрубберу-дезинтегратору.

«Дробилки мы используем щековые, это достаточно щадящий метод додрабливания: получается, что руда не разбивается, а давится. Весь технологический процесс настроен на сохранность кристаллосырья. На всех этапах идёт предварительная выемка видимого ценного компонента, то есть, если работник замечает изумруд, он его сразу забирает — вы уже видели, как это происходит в горной выработке. Никакие щёлочи или иные химикаты мы не используем», — комментирует Виталий Шапошников.

репортаж с Мариинского прииска

Скруббер, в который попадает руда, тоже можно назвать уникальным, как и многие единицы оборудования предприятия. В данном случае примечательны габариты: одновременно скруббер может вместить 16 тонн материала для промывки — чаще можно увидеть это оборудование примерно в два раза меньших размеров.

Пройдя скруббер, промытая руда сортируется по фракциям с помощью грохота, после чего на конвейере отправляется в рудоразборный зал. И вот тут-то начинается собственно выборка изумрудов — здесь говорят «кристаллосырья», потому как найденным камням ещё предстоит пройти очистку от вмещающих пород.

На фабрике работают исключительно женщины, мужчины здесь только охранники. Перед работницами на  конвейерной ленте медленно перемещается руда. Девушки просматривают её и вручную выбирают драгоценные камни. Работа эта сложная, требующая концентрации и внимания. Чтобы у девушек «не замыливался глаз», предусмотрены 15-минутные перерывы — это помимо обеденного.

Работа идёт в две смены: с 7:00 до  15:00 и с 15:00 до 23:00. Кроме того, в помещении фабрики особый свет: директор предприятия объясняет, что этот момент долго выверяли и проверяли, экспериментировали с яркостью и спектром, и выбрали тот свет, при котором изумруды видны лучше всего. Руда, которую просматривают работницы, влажная. Логика та же самая, что и в руднике: вода прибивает пыль, плюс так изумруды становятся более заметными.

репортаж с Мариинского прииска

Принято считать, что именно девушки лучше справляются с работой, требующей внимания и усидчивости, поэтому, увидев женский коллектив, мы не очень удивились. Впрочем, Виталий Шапошников говорит, что работницы и не хотят видеть на фабрике коллег-мужчин: руководителей, охранников — пожалуйста, но с теми же должностными обязанностями, что у них, не хотят. Начальство и не настаивает, том более что коллектив уже сложился, девушки вместе не только работают, но и отдыхают, так что вмешиваться незачем.

Найденные драгоценные камни работницы складывают в так называемые кружки — это сосуд, устроенный по  принципу чернильницы-непроливайки: положить в него камень можно, а вот достать уже не получится.

Дальше кружки передают в следующий зал, где сотрудники, а точнее сотрудницы, очищают камни от фрагментов породы, этот процесс опять же идёт вручную с помощью инструмента, внешне напоминающего бокорезы. После этого камни сортируют: имеют значение их размер, цвет и чистота. Контролируют процесс представители Гохрана: они регулярно посещают производство, и мы, находясь на фабрике, как раз встретились с этими экспертами.

репортаж с Мариинского прииска

Сокровища Урала

И вот, наконец, мы направляемся в хранилище, чтобы увидеть камни во всей красе. Для начала нам показывают россыпь небольших камней, размером от 2 до 20 мм. Виталий Шапошников высыпает изумруды на  стол, и несколько десятков камней рождают таинственное, мерцающее сияние.

Особенно эффектно изумруды выглядят при свете солнца: они переливаются и играют радужными бликами. В  данном случае перед нами камни насыщенного зелёного цвета, того самого, который принято называть изумрудным, однако, как нам объясняют, возможны разные оттенки. Правда, вот такой тёмно-зелёный цвет имеют самые дорогие камни.

Мы уже говорили, что в Мариинском руднике нередко находят и уникальные, особо крупные и ценные камни. И  одну из таких находок нам демонстрируют: изумруд больше ладони взрослого человека. Мы берём в руки камень, который оказывается достаточно увесистым — в нём порядка килограмма.

репортаж с Мариинского прииска

В таком масштабе отчётливо видно, что изумруд стремится к форме правильного шестигранника — вроде карандаша. Виталий Шапошников обращает наше внимание на то, что именно эта форма является классической и правильной для изумруда. А  ещё говорит, что тот камень, которым мы сейчас любуемся, является действительно уникальным и не имеет цены: специалисты предприятия могут оценить его, опираясь на существующие нормы, взяв в расчёт цвет, массу и  чистоту, но продать такой изумруд без разрешения правительства нельзя.

Этакому чуду место не у ювелира, а в музее или частной коллекции. Таких гигантов чаще находят прямо в руднике, но так бывает не всегда: порой даже огромные изумруды до последнего «прячутся» в пустой породе.

Под светом лампы мы рассматриваем уникальный изумруд «Губернаторский». По своей по своей структуре он не идеален: есть вкрапления, есть трещинки. Но специалисты объясняют, что именно эти особенности в совокупности с массой и сохранностью камня придают ему уникальность и добавляют ценности, ведь второго такого не будет.

Да, сегодня научились выращивать искусственные камни, в том числе и изумруды, и эти технологии совершенствуются, но такие «драгоценности» остаются слишком идеальными и в них нет той притягательности и загадки, как в природных камнях. Виталий Шапошников говорит, что специалист даже с минимальным опытом, способен отличить искусственный изумруд от натурального.

репортаж с Мариинского прииска

Но и это ещё не всё. Выше мы говорили о Мариинском руднике как о предприятии, где добывают изумруды. Это не совсем точно: правильнее говорить минералы берилловой группы и их соединения. Потому как в здешних недрах встречаются ещё и фенакиты, хризобериллы и многие другие драгоценные камни, в числе которых легендарные александриты.

«Я не раз слышал и читал о том, что природных александритов в мире не осталось, и что на рынке драгоценных камней встречаются только искусственно выращенные. Но нет, эти камни добываются у нас, на Мариинском прииске. Их действительно немного, это достаточно редкие камни, но мы их добываем», — говорит исполнительный директор прииска и показывает уральский александрит.

Мы так и не поняли, как работницы фабрики умудряются найти эти камни на конвейерной ленте — с виду они ничем не примечательны, а цвет имеет коричнево-болотный. Директор прииска соглашается, что, не имея опыта, александриты легко пропустить. Камень в рудоразборном зале лучше всего видно в ультрафиолетовом спектре, но постоянно его использовать на фабрике не получится — это негативно скажется на зрении работниц.

Мы подносим александрит к источнику света, и происходит чудо: камень вспыхивает, как уголёк, и цвет из невзрачного бурого становится рубиновым. А при другом свете и под другим углом цвет уже кажется иным. Это свойство, объясняют специалисты предприятия, называют плеохроизмом. Обработка тоже повлияет на  внешний вид камня, так что александрит — минерал с характером и настроением.

репортаж с Мариинского прииска

А ещё Мариинский прииск добывает бериллы. Этот минерал более светлый, в нём меньше зелени, и по критериям действующего на предприятии классификатора он не подходит под определение «изумруд», но всё же он является его близким «родственником». Виталий Шапошников говорит, что в классификациях, принятых в  некоторых странах, изумрудом может считается всё, что зеленее белого листа, однако наши специалисты более придирчивы. Берилл ценится меньше изумруда, а используют его как ювелирно поделочный камень.

Но так было не всегда, и с этим фактом связана невероятная страница истории Мариинского прииска. Берилл, как легко догадаться, является одним из минералов бериллия. А это уже стратегический элемент, необходимый оборонной промышленности, авиастроительной и атомной отраслям.

И во время Великой Отечественной войны прииск являлся частью Комбината №3, и долгие годы предприятие выпускало оборонную продукцию, так называемую бериллиевую лигатуру. Изумруды же стали побочным продуктом, добывали их от случая к случаю, так что большая часть драгоценных камней оказалась в отвалах. Невероятно: удивительные, бесценные уральские изумруды — в отвалы!

репортаж с Мариинского прииска

Правда, Виталий Шапошников обращает внимание на то, что отвалы и отходы производства — это вовсе не тождественные понятия. И у предприятия сегодня есть лицензия на переработку этих отвалов. То есть речь идёт о дополнительных ресурсах. Причём самая трудоёмкая и дорогостоящая часть работы уже выполнена — руда поднята на поверхность и складирована в отвал.

«Перед нами сегодня стоит задача комплексной отработки месторождения и повышение извлекаемости полезных компонентов из руды, таким образом мы стремимся повысить рентабельность производства. Прорабатывается вопрос расширения ассортимента нашей продукции, может быть, в будущем к драгоценным и поделочным камням мы добавим иные позиции, в том числе и металл. И, конечно же, идёт работа по переоценке запасов и постановке их на государственный баланс, это очень важный для прииска момент», — отмечает специалист.

репортаж с Мариинского прииска

Осторожно, изумруды

Приятно слышать, как на Мариинском прииске говорят о планах. После распада Союза предприятие пережило не лучшие времена, переходило из рук в руки. Сегодня прииск является активом Госкорпорации Ростех, и,  кажется, дела пошли в гору.

И руководство, и работники предприятия говорят о его возрождении, о долгожданной стабильности, о новых проектах. Мы уже рассказывали о запуске нового горнопроходческого щита и о том, что он, по всей видимости, будет не единственным. Кроме того, в момент нашего визита рудник искал поставщика новой системы позиционирования — предприяти намерено повысить её точность для ведения работ под землей.

Мы много сказали об удивительных камнях Мариинского рудника, об их ценности и уникальности. Однако если вы зайдёте на сайт «РТ-Капитал» — дочерней организации «Ростех», которая сегодня занимается управлением Мариинским прииском, то увидите, что специализируется «РТ-Капитал» «на работе с непрофильными и проблемными активами».

репортаж с Мариинского прииска

Виталий Шапошников делится: Мариинский прииск в настоящий момент единственное изумрудное месторождение в России и Европе, а  всё эксклюзивное всегда обходится дорого. Мы сами видели, как добывают уральские изумруды: тут много ручного труда, механизация минимальна. Работники говорят, что по-другому просто не получится, ведь чем меньше механизации, тем сохраннее кристаллосырье.

Любые технологии, которые внедряются здесь, подразумевают весьма ограниченное число пользователей, в некоторых случаях кроме как здесь, на Урале, они и не смогут найти применение.

«Получается, что технология добычи сама по себе достаточно дорогая и энергоёмкая. Её модернизация поможет не только усовершенствовать технологический процесс, но  и  приведёт к экономии, и задача эта сейчас актуальна.

Теоретически изменить технологию возможно, однако на деле ещё никому не удалось предложить решение, которое обеспечивало бы и  безопасность работников, и сохранность кристаллосырья, и при этом было бы более привлекательным с точки зрения экономики. Но работа ведётся, думаю, что в ближайшее время нас ждут перемены», — говорит Виталий Сергеевич.

репортаж с Мариинского прииска

«Компания «РТ-Капитал», которой мы переданы в управление, как раз и  специализируется на решении таких задач. Тут работают очень сильные экономисты, и мы чувствуем заинтересованность со стороны головного предприятия: у нас часто бывают их представители, они вникли и сопровождают весь процесс работы предприятия, предлагают корректировки, и мы уже видим позитивные изменения в плане экономики», — отмечает Виталий Сергеевич.

А продукция Мариинского прииска, конечно же, востребована. Пожалуй, у всех на слуху колумбийские изумруды, также добывают эти камни в Южной Африке и Бразилии. Как поясняет Виталий Шапошников, словосочетание «колумбийский изумруд» стало торговым брендом, несмотря на то, что колумбийские камни сильно отличаются как по цвету, так и по качеству.

Многие изумруды Колумбии действительно обладают высокими качеством, но дополнительную прибавку к их стоимости даёт именно бренд, связанный с их происхождением. В то же время колумбийские изумруды обычно «облагораживают» — пропитывают специальными растворами, чтобы сделать незаметными микротрещины и улучшить их характеристики. Для уральских камней такие технологии не применяются, и на рынок поставляют природные изумруды, не подвергшиеся обработке.

репортаж с Мариинского прииска

«Конечно, все камни разные, однако среди наших ювелиров не  оспаривается мнение, что российские изумруды лучшие», — отмечает Виталий Шапошников.

Российские камни пользуются популярностью за границей, и первой в списке экспортёров, конечно же, является Индия, где изумруды всегда имели особую ценность. Впрочем, это не единственная страна, заинтересованная в уральских камнях. Хотя до 2018 года о Мариинском прииске за  границей мало кто знал: принято было думать, что в России больше нет изумрудов.

репортаж с Мариинского прииска

И  предприятие довольно неожиданно вышло на рынок, сразу показав себя крупным игроком. Несколько лет на экспорт уходила большая часть добытых под Екатеринбургом камней, однако сегодня всё больше изумрудов остаётся на родине.

Сегодня одной из стратегических задач для добытчика является формирование собственного бренда, чем компания занимается совместно с ювелирными домами. Если окажетесь в магазине, обратите внимание на бренд «Уральский изумруд» и увидите те самые камни, добытые в руднике в поселке Малышева.


На руднике побывали: Анна Кучумова (текст), Евгений Ошкин (фото)


Поделиться:
Статья опубликована в журнале Добывающая промышленность №2, 2022
Еще по теме

Подпишитесь
на ежемесячную рассылку
для специалистов отрасли

Спецпроекты
Уголь России и Майнинг 2022
Проект «Уголь России и Майнинг – 2022» глазами dprom.online. Обзор XXX Международной специализированной выставки в Новокузнецке: обзоры техники,...
MiningWorld Russia 2022
Обзор технических решений для добычи, обогащения и транспортировки полезных ископаемых, представленных на площадке МВЦ «Крокус Экспо» в Москве....
Рудник Урала 2021
Главные события выставки «Рудник Урала-2021» в рамках спецпроекта dprom.online. Полный обзор мероприятия: «живые» материалы об участниках и их...
В помощь шахтёру
Путеводитель по технике и технологиям, которые делают работу предприятий эффективной и безопасной.
Уголь России и Майнинг 2021 | Обзор выставки
Спецпроект dprom.online, посвящённый международной выставке «Уголь России и Майнинг 2021» в Новокузнецке. Репортажи со стендов компаний-участников,...
Mining World Russia 2021 | Обзор выставки
Спецпроект MiningWorld Russia 2021: в прямом контакте. Читайте уникальные материалы с крупной отраслевой выставки международного уровня, прошедшей...
День Шахтёра 2020
В последнее воскресенье августа свой праздник отмечают люди, занятые в горной добыче. В День шахтёра 2020 принимают поздравления профессионалы своего...
Уголь России и Майнинг 2019
Спецпроект dprom.online: следите за выставкой в режиме реального времени.

Ежедневно: репортажи, фотоотчеты, обзоры стендов участников и релизы с...

COVID-2019
Спецпроект DPROM-НОНСТОП. Актуальные задачи и современные решения. Достижения и рекорды. Мнения и прогнозы. Работа отрасли в условиях новой...
Mining World Russia 2020 | Репортаж и обзор участников выставки
Международная выставка в Москве Mining World Russia 2020 – теперь в онлайн-режиме. Показываем весь ассортимент машин и оборудования для добычи,...
популярное на сайте
Пройди квиз ко Дню Шахтёра 2022, узнай какой ты горняк! Свернуть

Подпишитесь
на ежемесячную рассылку
для специалистов отрасли

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.