На наших глазах на промышленной карте России появляются новые точки — комбинаты активно строятся и запускаются по всей стране. Возведение крупного предприятия никогда не было простой задачей, однако последние мировые события и современные отраслевые тренды определённо добавляют сложностей. И сам процесс проектирования сегодня переживает заметную трансформацию.
Самым очевидным и обсуждаемым на все лады вызовом последнего времени стал уход из России привычных поставщиков оборудования. И проблема глубже, чем просто потеря агрегатов конкретных брендов, ведь эти компании часто брали на себя ещё и инжиниринг, и разработку технологий. Как отметил главный технолог сектора «Промышленность и логистика» ООО «Спектрум-Холдинг» (ГК «Спектрум») Денис Дугин, выступая на конференции «Золото-2026», все привыкли к западным решениям. К тому, что они не требуют детальной проработки: «их можно было просто вшивать в альбом и сдавать на экспертизу». Сегодня нам доступны альтернативные системы, только с ними всё уже не так просто.
«Уход части европейских поставщиков и инжиниринговых компаний потребовал от участников рынка быстро адаптироваться к новым условиям. И дело не только в поиске новых производителей. Во многих случаях требуется дополнительная проработка технической части проекта.
Замена оборудования — это далеко не всегда история „один в один”. У нового оборудования могут отличаться габариты, схемы подключения, требования к фундаментам и даже логика компоновки всей линии. Именно поэтому проектирование в новых условиях требует гораздо более глубокой инженерной проработки ещё на старте.
Альтернативы европейским поставщикам, безусловно, есть. Но сегодня особенно важно не просто поставить оборудование, а заранее понять, как оно будет работать в конкретных условиях заказчика», — объяснил директор по стратегическим проектам АО «БМХ РУС» Алексей Данилкин.
Денис Дугин рассказал, что современные условия реализации промышленных проектов предъявляют повышенные требования к проектировщику.
Сегодня инженерная команда отвечает не только за разработку проектных решений, но и за их адаптацию к особенностям оборудования, нормативной базе и реальным условиям строительства.
Во-первых, при работе с поставщиками из азиатских стран особенно важна их предварительная техническая оценка. На рынке есть как проверенные производители с большим опытом, так и компании, чьи компетенции необходимо дополнительно подтверждать. Как рассказал спикер, в некоторых случаях производственные компетенции поставщиков могут меняться: компания, которая ранее работала в одном сегменте, может перейти в другой. Поэтому важно заранее оценивать не только характеристики оборудования, но и опыт производителя в конкретной отрасли.
«Например, ЗИФ, которая сегодня находится у нас в управлении, запускается в две очереди. Для первой мы закупили мельницы в 2022 году, вторая стартует через год. И около года мы потратили на согласование всех типоразмеров, чтобы получить унифицированное оборудование. В итоге оборудование пришло с отличиями в отдельных конструктивных решениях, включая посадочные узлы, что привело к потребности переделывать уже отлитые конструкции под оборудование», — поделился опытом Денис Дугин.
Во-вторых, и заказчик, и проектировщик должны учитывать, что документация и технологические решения, предоставляемые зарубежными лицензиарами, требуют адаптации с учётом российских нормативных требований и особенностей конкретного проекта. У компании «Спектрум» есть практический опыт работы в подобных условиях.
Изначально команда зашла в проект в роли технического заказчика, однако в процессе анализа документации специалисты выявили необходимость дополнительной проработки проектных решений, т. к. переданная документация была неполной и не соответствовала нормативным требованиям РФ.
«В результате мы расширили свою роль в проекте и перешли к полноценному сопровождению в качестве генпроектировщика. Мы организовали взаимодействие с лицензиаром в формате технических сессий, а затем для более эффективного решения вопросов на площадку была направлена команда специалистов из соседней страны. Особенность была ещё и в том, что, хотя речь шла о EPC-контракте (engineering — инжиниринг; procurement — снабжение; construction — строительство, прим. ред.), партнеры дали их два: отдельно на EP и C. И в итоге мы получили полностью переделанную фабрику, начиная от металлоконструкций и заканчивая инженерными системами, без изменений остались только технология и система автоматизации.
Может быть, стоило бы говорить о частном случае, но мы сотрудничаем с этим поставщиком на втором проекте и имеем все те же ошибки. И уже для третьего проекта настаиваем, что нам нужны только технология и оборудования. Работы по конструкциям, инженерным системам и так далее мы готовы выполнить самостоятельно
По итогам реализации проекта мы скорректировали подход к распределению зон ответственности. Практика показала, что оптимальная модель — от зарубежного партнёра получать технологию и оборудование, а проектирование конструктивных и инженерных решений выполнять самостоятельно. Это позволяет сосредоточиться каждому на своей работе: поставщик отвечает за технологию, а мы — за то, чтобы проект можно было без проблем реализовать в российских условиях», — рассказал Денис Дугин.
При этом эксперт отмечает, что речь вовсе не идёт о том, чтобы поставить крест на российско-азиатском партнёрстве. Просто приходится учитывать, что «импортный инжиниринг нужно рассматривать не как готовый проект, а технологическую основу, которую необходимо адаптировать к российским требованиям».
Директор департамента инжиниринга АО «Север Минералс» Александр Веркин также говорит что сегодня «разработка технологической схемы требует не только проектных компетенций, но и глубокого понимания особенностей конкретного оборудования, его совместимости с другими узлами и поведения всей технологической цепочки в целом».
Эксперт видит и позитивную сторону ухода западных поставщиков, говоря, что эти изменения открыли новые возможности. Если раньше проектировщики во многом были ограничены типовыми линейками компаний-гигантов, то сегодня взаимодействие с производителями может быть гораздо более гибким. Тесная совместная работа позволяет ещё на этапе проектирования адаптировать оборудование под конкретную технологическую схему, особенности производства и требования заказчика.
В результате речь идет уже не просто о замене ушедших зарубежных решений на доступные аналоги, а о совместной проработке оборудования, которое оптимально соответствует задачам конкретного проекта.
«Кроме того, мы развили направление автоматизации проектирования и технологических процессов, в том числе с использованием российского ПО. Производители, как правило, не предлагают решения по автоматизации оборудования. В итоге разработка таких систем ложится на заказчика или проектную организацию. При этом требования к программно-аппаратным комплексам и системам управления технологическими процессами постоянно ужесточаются.
В таких условиях помогает наличие собственной команды по автоматизации и разработке программного обеспечения. Это позволяет своевременно реагировать на изменения законодательства, учитывать особенности конкретного производства и при необходимости оперативно дорабатывать их уже в процессе эксплуатации без зависимости от поддержки зарубежных разработчиков и без риска их вынужденной замены в будущем из-за изменений законодательства», — рассказал
Александр Веркин.
Впрочем, дело не только в изменении состава игроков рынка. Новые условия диктуют новые требования. Например, современные предприятия строят очень быстро — куда быстрее, чем, скажем, советские комбинаты. И это тоже отражается на работе проектировщиков.
«Сегодня основным требованием практически любого инвестиционного проекта становится сокращение сроков реализации. Поэтому классическая последовательная схема, при которой сначала полностью создаётся проектная, затем рабочая, затем конструкторская документация на оборудование, постепенно уступает место параллельному выполнению этих процессов», — объяснил Александр Веркин.
Такой подход подразумевает, что разработка оборудования, изготовление, строительство и подготовка к пусконаладочным работам ведутся одновременно. Тут есть свои риски и возможности. С одной стороны, требуется очень точная координация: любая ошибка, допущенная на раннем этапе, потом может обойтись очень дорого. С другой, если исполнитель всё сделал правильно, процесс можно ускорить, причём весьма существенно: по опыту «Север Минералс», параллельная организация работ позволяет сократить общий срок реализации проекта примерно на 30–40% по сравнению с классической последовательной схемой.
«Ключевую роль здесь играет единая цифровая среда данных, в которой объединяются характеристики оборудования, трёхмерная модель объекта, технологические схемы, график строительства и монтажа. Это позволяет своевременно выявлять возможные противоречия между разделами проекта и существенно снижать риск срыва сроков даже при очень сжатых сроках», — подчеркнул Александр Веркин.
Алексей Данилкин также говорит о значимости цифровых моделей и инженерного контроля.
«Технические специалисты «БМХ РУС» активно используют 3D-моделирование (трёхмерное): особенно это важно при работе с международными производителями. Многие из них традиционно работают от плоских чертежей, а 3D-модель появляется уже ближе к финалу, когда все решения согласованы. У нас подход другой: трёхмерное моделирование — это обязательный этап проектирования. Оно позволяет ускорить дальнейшие процессы, заранее увидеть коллизии, пересечения элементов и геометрические ошибки. Именно это помогает избежать дорогостоящих переделок уже на площадке», — рассказал эксперт.
Хотя и сегодня скорость не всегда становится ключевой ценностью. Денис Дугин говорит, что в таких вопросах, как сроки и бюджет, важно правильно расставить приоритеты.
Например, одна ситуация: у недропользователя есть временные ограничения, связанные с условиями выдачи лицензии, и ему нужно запустить фабрику как можно быстрее. Или же в конкретный промежуток времени он хочет получить максимальный объём переработки и прибыли. Коротко говоря, вопрос бюджета отходит на второй план — принципиально, чтобы комбинат вышел на проектную мощность как можно быстрее.
Или другая история: это маленькая компания с ограниченным бюджетом. Время у неё есть, и она готова оптимизировать технологию с учётом возможностей поставщиков оборудования. Здесь как раз и проявляется один из позитивных моментов сотрудничества с азиатскими поставщиками: как известно, промышленный Китай очень разный, и здесь можно найти решения, заметно отличающиеся по цене и качеству.
«Мы оценивали такое вот недорогое оборудование и прямо спросили у поставщика о том, почему он предлагает такую низкую стоимость. Было очевидно, что оборудование не прослужит и пять лет.
Ответ был такой: да, оно отработает только год или два. Но за это время владелец сможет получить прибыль и заложить средства на модернизацию, закупку более качественных решений и повышение производительности», — поделился опытом Денис Дугин.
Эксперт отметил и ещё одну возможность сокращения бюджета — это использование оборудования, бывшего в употреблении. Например, можно взять корпус европейской мельницы, а двигатели, приводы, брони и другие элементы конструкции найти у китайских поставщиков. Получится недорогое решение, но здесь, опять же, вопрос в том, как заказчик расставил приоритеты.
Это ещё одна особенность нашего времени, связанная с активным развитием горной отрасли. Денис Дугин условно разделил профильные предприятия на три группы.
Первая — это крупнейшие проектные институты, за возможность работать с которыми «борются» недропользователи. Из-за высокой загрузки они концентрируют значительную часть опытных специалистов.
Вторая группа — собственные проектные подразделения крупных добывающих компаний, созданные для работы с внутренними проектами. Таким образом они обеспечивают работу собственных активов, но при этом, опять же, забирают экспертов с рынка.
Ну и в третью группу попадают все остальные проектные организации, занимающиеся проектированием, которые сегодня также работают с высокой загрузкой. И проблема, говорит г-н Дугин, заключается не столько в нехватке компетенций, сколько в ограниченном времени на детальную проработку решений и их адаптацию к требованиям конкретного проекта.
Именно с такими случаями специалисты «Спектрум» регулярно сталкиваются при проведении аудита проектной документации.
По понятным причинам новые добывающие предприятия обычно открываются не в Подмосковье: недропользователи идут в труднодоступные удалённые регионы с непростой логистикой и климатическими условиями. И дело здесь не столько в географии как таковой, сколько в особенности ресурсов и сложности их освоения, говорит Алексей Данилкин.
Как это сказывается на работе проектировщиков? На самом деле, напрямую. Уже на ранних стадиях приходится учитывать дополнительные осложняющие факторы: ограниченную транспортную доступность объекта, сложности с поставкой оборудования, короткий строительный сезон, экстремальные температуры эксплуатации, особенности грунтов и высокую стоимость любых доработок непосредственно на площадке.
«В северных регионах особенно востребованными становятся мобильные, модульные и быстроразворачиваемые решения. Они позволяют сократить сроки строительства и скорее выйти на проектную мощность. Такой подход особенно актуален для россыпной золотодобычи, где предприятия стремятся как можно быстрее запустить производство. В этих проектах всё чаще используются модульные обогатительные комплексы, которые позволяют уменьшить объём строительно-монтажных работ непосредственно на площадке. Проектирование в северных условиях — это всегда история про более глубокую предварительную подготовку. Здесь нельзя позволить себе ошибку, потому что её цена слишком высока», — объясняет Алексей Данилкин.
Невозможно игнорировать и ужесточающиеся экологические требования, и эти аспекты работы будущего ГОКа тоже нужно предусмотреть уже на этапе проектирования. Если раньше на них чаще смотрели как на отдельный блок, то сейчас это один из ключевых факторов, говорит г-н Данилкин.
Самый простой пример — это обращение с водой. Ещё несколько десятилетий назад практиковался утилитарный подход: есть ближайший источник (река или озеро), откуда воду брали и куда сбрасывали отработанную. Комбинат должен был добывать руду, все остальные задачи виделись второстепенными.
Эту работу у ГОКов, надо сказать, никто не забрал, только сегодня для сброса в водоём стоки необходимо очищать до уровня предельно допустимых концентраций (ПДК). Ряд современных фабрик вообще ничего не берут и не сбрасывают за пределы предприятия. Замкнутая водно-шламовая схема стала нормой, оборудование для очистки воды и возврата её в производства стало частью технологической цепочки, а закладывают его ещё на этапе проектирования.
А ещё нужно учитывать обращение с отходами производства, устойчивость хвостохранилищ, снижение пыления, сокращение выбросов, перечисляет Алексей Данилкин, и это далеко не полный список.
«Особое внимание мы уделяем хвостохранилищам. Именно они чаще всего оказываются в центре внимания и регуляторов, и инвесторов.
Да и в целом решения по обогащению руд мы рассматриваем с точки зрения не только производительности, но и экологической устойчивости. Например, внедрение современных ламельных гидравлических классификаторов позволяет точнее управлять процессом разделения материала на рудных и угольных обогатительных фабриках, повышать технологическую эффективность и снижать потери полезного компонента, повторно перерабатывать лежалые хвосты и шламы, доизвлекая из них ценные компоненты», — рассказал эксперт «БМХ РУС».
Однако новое время — это не только дополнительные сложности для проектировщиков, но и иные возможности в виде современных технологий и материалов.
Так, мы уже говорили о цифровых системах: одним из самых главных трендов здесь Александр Веркин назвал переход от статического моделирования к динамическому.
«Современные системы автоматизированного проектирования позволяют не только создавать трёхмерную модель будущего предприятия, но и учитывать фактор времени. На цифровую модель можно наложить календарный график строительства и монтажа, заранее проверить последовательность выполнения работ, выявить возможные пересечения между подрядчиками и оптимизировать организацию строительно-монтажных работ ещё до выхода на площадку.
Одновременно активно развиваются специализированные решения.
К примеру, моделирование методом дискретных элементов позволяет заранее оценить движение руды в оборудовании сухого передела, а гидродинамическое моделирование — поведение пульпы в процессах мокрого обогащения. Всё шире применяется моделирование работы насосных станций с учётом изменения уровня воды и особенностей эксплуатации на хвостохранилищах», — привёл примеры эксперт.
Отдельно он отметил тот факт, что многие из этих моделей сегодня можно создавать с помощью отечественного ПО. Мы начали с того, какие сложности возникли из-за ухода привычных поставщиков оборудования. Чем больше мы используем собственных решений, тем меньше рисков — как при проектировании, так и при запуске и эксплуатации ГОКа.
О модульных и быстровозводимых конструкциях мы тоже уже упоминали выше — это ответ отрасли на современные вызовы: удаётся и снизить влияние климатических факторов за счёт меньшего объёма работ непосредственно на площадке, и ускорить сам процесс стройки.
Интересно, что у «Север Минералс» есть кейс, объединяющий названные разработки. В прошлом году компания спроектировала и ввела в эксплуатацию крупную модульную плавучую станцию. На всех ключевых этапах создатели использовали цифровое моделирование. До начала строительства были выполнены симуляции технологических процессов, движения пульпы и работы системы автоматизации. Отдельно моделировалось поведение динамического оборудования, установленного на плавучем основании, с учётом изменения уровня воды и эксплуатационных режимов. Таким образом ещё на этапе проектирования удалось проверить различные сценарии работы объекта, сократить объём доработок во время ПНР и снизить сроки реализации проекта.
«Так что практическую эффективность современных инструментов мы определённо видим при реализации наших проектов», — заключил Александр Веркин.
Александр Веркин, директор департамента инжиниринга АО «Север Минералс»
«Наша компания довольно быстро адаптировалась к новым условиям, поскольку ещё до 2022 года у нас был опыт работы как с западными производителями оборудования, так и с поставщиками из дружественных стран. У «Север Минералс» были проекты, начатые до ухода европейских производителей с рынка, и все их мы завершили с обеспечением технологических показателей, которые предполагались до этого. Часть оборудования заменили собственными инженерными решениями, часть — продукцией доступных поставщиков».
Денис Дугин, главный технолог сектора «Промышленность и логистика» ООО «Спектрум-Холдинг» (ГК «Спектрум»)
«Практика показывает, что сегодня импортный инжиниринг стоит рассматривать не как готовое решение, а как технологическую основу. Ключевая задача инженерной команды — адаптировать её к требованиям проекта, российским нормам и реальным условиям реализации».
Алексей Данилкин, директор по стратегическим проектам АО «БМХ РУС»
«Сегодня конкурентоспособность проекта всё чаще определяется тем, насколько грамотно в нём используются современные и при этом проверенные инженерные инструменты: 3D-моделирование, цифровые инженерные расчёты. Практика «БМХ РУС» показывает, что наибольший эффект дает именно комплексный подход. Сегодня выигрывают не отдельные технологии сами по себе, а способность объединить экспертный опыт инженеров, цифровые инструменты, производственные компетенции и качественное управление проектом. Мы уверены, что будущее проектирования ГОКов — за гибкими, технологичными и комплексными инженерными решениями, которые могут адаптироваться к быстро меняющимся условиям отрасли».
Текст: Кира Истратова
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.