Мотор для юниорного движения

Для развития добывающей отрасли России необходимо восполнение минерально-сырьевой базы. Эту идею на все лады обсуждают эксперты индустрии в последние несколько лет. Решение этой задачи хотели было возложить на юниоров, и, казалось бы, в стране была сформирована почва для роста этого класса компаний, однако пока дела в этой сфере идут не так успешно, как хотелось бы.

И, пожалуй, неудивительно, что отраслевая дискуссия в рамках конференции «Золото и технологии» естественно и плавно перетекла в обсуждение проблем юниорного движения. Нужны ли промышленности такие компании и чего не хватает для развития направления?

Рассуждения о том, интересен ли юниорный сегмент крупным компаниям, в самом зародыше прервал руководитель блока стратегии и инвестиций компании ПАО «Селигдар» Дмитрий Парфёнов, который всё разложил по полочкам.

Он обратил внимание на то, что в нашей огромной стране ещё не проведён большой объём площадных исследований. Наши недра по-прежнему преподносят сюрпризы, и возможности открытия месторождений и развития этих открытий всё ещё существуют.

«Приведу простой пример. В 2007 году мы начали отрабатывать одно из наших месторождений, и на балансе стояло порядка 30 тонн золота. За этот период мы уже „достали” 48 тонн, и ещё 40 тонн у нас есть на балансе. Понятно, что здесь имеет значение доразведка флангов, укрупнение лицензий, к тому же влияет цена, но при этом мы видим, что ресурсный потенциал не исчерпан.
И в ряде регионов мы даже не знаем, где этот самый потенциал заканчивается. Например, Кючусский рудный кластер. Работы там начались с 1970-х, а закончились в 1990-х. То есть мы очень мало о нём знаем. Есть возможность открытия и в более доступных регионах», — подчеркнул эксперт.

Директор дирекции технологий и совместных проектов АО «Полиметалл УК» Тамара Головина также отметила, что в ближайшие годы горные, в частности золотодобывающие, компании будут стремиться наращивать объёмы. Вопрос в том, за счёт чего этот процесс можно организовать, ведь потенциал открытия новых месторождений сейчас снижен, возможные сделки слияния и поглощения уже состоялись.

Единственный путь для добытчиков — это наращивать собственную геологоразведку, уходить в более ранние этапы (поиски и прогноз), взаимодействовать с юниорами или осваивать вариант частно-государственного партнёрства с региональным изучением. Тем более что цены на драгоценный металл подогревают интерес к развитию проектов.

То есть геолого-разведочные работы отрасли требуются, значит, нужны ей и юниоры. Но почему же это движение так и не стало массовым?

Что мешает юниорам?

В целом сегодня юниорные проекты в России есть, имеются у нас и истории успеха — ряд вопросов за прошедшие годы всё же удалось решить. Однако до сих пор у нас нет четкого определения, какая же компания является юниорной. Глава Роснедр Олег Казанов уже рассказывал, что среди предприятий, которые получают лицензии по «заявительному принципу» далеко не все соответствуют каноническому представлению о небольшой геолого-разведочной компании. К тому же и среди таковых есть очень разные игроки.

Тамара Головина, которая уже много лет развивает и продвигает эту тему, предложила условно разделить эти компании на восемь групп в зависимости от степени подготовленности проекта. Эта классификация родилась в ходе конкурса, который регулярно организует «Полиметалл» на основе анализа 165 реальных заявок.

На нулевом уровне находятся компании, у которых вообще нет лицензии: у них есть только идея, примерное понимание, что и где следует искать. Уже на этом этапе им нужны деньги, чтобы проработать материалы в фондах, оплатить работу геологов, собрать портфель документов. Получив лицензию и собрав команду, компания перемещается на первый уровень —
полевых работ здесь ещё не было.

В минимальном количестве они проведены на втором уровне. На третьем у юниора уже есть некоторые результаты поисковых работ и контрастные аномалии, требующие заверки. И только четвёртый уровень подразумевает бурение.

«Вот здесь случается резкий скачок и в деньгах, необходимых для проведения работ, и в перспективности этого проекта. И, если здесь юниор получил какие-то пересечения и оценки P1, он становится интересен горной компании. Но уже для того, чтобы дойти до четвёртого уровня, нужно вложить в проект 100-150 млн рублей, а их компании ещё нужно где-то найти», — объясняет Тамара Головина.

При этом на всём своём пути юниор сталкивается с рисками, и геологические — даже не самые страшные из них, потому что есть ещё административно-правовые, организационно-инфраструктурные, технологические, горнотехнические, экологические.

И, конечно же, для перехода с этапа на этап в любом случае нужны деньги: по подсчётам Тамары Головиной, чтобы осилить семь стадий, нужно 600-1200 млн рублей. А особенность этого бизнеса в России ещё и в том, что, даже если юниор прошёл весь этот квест, добился условного успеха и получил ТЭО временных кондиций, это ещё не конец истории.

По-хорошему, на этом этапе геолого-разведочная компания должна из проекта выйти, то есть продать его добывающей. Но первое, на что по смотрит покупатель, — это срок действия и статус лицензии: скорее всего, он захочет видеть добычную. Тамара Александровна вспомнила по меньшей мере две компании, которые сейчас находятся на этом этапе: вроде бы уже и месторождение у них в руках, но добычной лицензии нет.

Но всё-таки главная проблема — это деньги. Где юниорная компания может их взять? У нас перед глазами есть опыт всё тех же Канады и Австралии, где геолого-разведочные предприятия получают финансы от инвесторов. Собственно говоря, у нас тоже есть биржи. Вопрос в том, может ли туда попасть юниор и на каком уровне он должен находиться.

Биржа даёт добро. Что скажут инвесторы?

Директор департамента по работе с эмитентами Московской биржи Наталья Логинова ответила на этот вопрос легко: на любом. По её словам, здесь вообще нет никаких правил.

«То есть не биржа будет здесь барьером, а спрос инвесторов», — подчеркнула специалист.

Если последние по какой-то причине поверят, что на каком-то этапе компания выйдет на прибыль, они будут вкладываться в проект, уверена Наталья Логинова. В качестве примера она напомнила об истории Ozon, который много лет генерирует убытки, но при этом привлекает инвесторов и держится на рынке. И на первых стадиях кто-то может вложиться в юниорную компанию, чтобы та могла собрать те самые 100-150 млн рублей. Скорее всего, это будет кто-то из 3F: fools, friends, family, то есть «глупцы», друзья и семья.

«А чего в принципе требует биржа? Только качественного раскрытия информации и честного предупреждения о рисках. А дальше решение уже принимает инвестор. Здесь всё делают именно информация, её достоверность, репутация собственников, может быть, независимая оценка. Удачное совпадение этих факторов, возможно, позволит компании привлечь деньги. Может быть, она ничего не найдёт — и такое бывает.

Но наше население ежегодно тратит 2,5 млн на ставки — просто осознайте эти цифры. Для развития юниорной темы, мне кажется, нужно несколько миллиардов. То есть вы не можете знать, что происходит в голове у инвесторов, однако не стоит их обманывать», — подчеркнула Наталья Логинова.

Кроме того, большую роль может сыграть господдержка, если она будет. Например, нацпроект, направленный на развитие малого и среднего предпринимательства, помог выйти на рынок примерно сотне новых игроков — таковы данные Мосбиржи. Сейчас у правительства другая приоритетная задача — развивать малые технологичные компании. Государство поддерживает выход предприятий на рынок акций, частично компенсируя затраты на подготовку выпуска.

«Эти примеры показывают, что, если государство захочет что-то продвигать, оно найдёт инструменты стимулирования. И мы видели, как создавались абсолютно новые сегменты рынка при такой поддержке», — отметила г-жа Логинова.

«Причесать» юниоров

Учитывая, что последнее слово действительно остаётся за инвестором, генеральный директор «НГК Ресурс» Михаил Мезенцев предложил «причесать» юниоров, чтобы они приходили с некоторым стандартным комплектом документов — для удобства презентации и аналитики.

«Тогда можно будет посадить группу геологов на оценку, и те смогут быстро обрабатывать заявки. Потому что зачастую разбор документов, открытие данных требуют неоправданно много сил. И здесь большую работу выполняет конкурс юниоров, а также биржа, которая одновременно с ним делает необходимые шаги. Я думаю, нам нужно три-пять лет, чтобы выйти на какой-то системный процесс», — рассуждает г-н Мезенцев.

Его поддержала и Тамара Головина, которая напомнила, что первые проекты, за которые брался «Полиметалл», вообще не имели лицензии, потому что компания приглашала буквально всех.

«Но практикой это не будет — такой опыт мы повторять не хотим. Так что как ни крути, а первые 10 млн геолого-разведочным компаниям нужно как-то найти», — считает эксперт.

А ещё Тамара Головина отметила, что далеко не все проекты, которые не прошли конкурс, являются неперспективными, «просто от некоторых проще отказаться, чем разбираться в этом, поскольку материалы не так подготовлены». Специалист считает, что отрасли нужен некий акселератор, который как раз и поможет «причёсывать» и «упаковывать» эти инициативы.

«И красивое оформление — это только верхушка айсберга. Нужно превратить идею в понятный инвесторам проект с расписанными рисками. Нужен какой-то промежуточный игрок, который работал бы с юниорами ранних стадий», — считает Тамара Александровна.

Наталья Логинова, в свою очередь, отметила, что та самая неструктурированность, о которой говорили эксперты выше, — это проблема не только сегмента геологоразведки, но и многих российских компаний из других отраслей.

«Неготовность коммуницировать с финансовым, публичным рынком — это наша общая боль, а у юниоров просто есть свои особенности, связанные с геологией. Но всё это приходит с опытом, дорогу осилит идущий. И именно поэтому биржа старается собирать вокруг себя экспертов», — сказала г-жа Логинова, выразив от лица Мосбиржи готовность помогать молодым компаниям в подготовке проектов.

За юниоров попробовал вступиться член комитета по драгоценным металлам и драгоценным камням ТПП РФ Игорь Свинтицкий. Он отметил, что по непонятной причине у всех участников рынка сформировались свои претензии к этим предприятиям.

«У добывающих компаний — одни, у „консалтеров” — вторые, у биржи — третьи. Не так стоишь, не так свистишь, не то и не так принёс, не туда пришёл. Мы ссылаемся на опыт Канады, дескать, как хорошо там юниоры живут, какую хорошую систему здесь выстроили — вот бы нам такую. А мне кажется, что нужно менять психологию не только юниоров, но и инвесторов, которые не готовы их встречать. Инвесторы сидят на деньгах и диктуют свои правила.

А в Канаде компании просто ящики с керном выставляют и находят тех, кто готов в проект вложиться. Ну лаком его покроют, бархатную ткань проложат — вот и всё украшательство», — высказался Игорь Львович.

А вот шеф-редактор журнала «Золото и технологии» Михаил Лесков с этим утверждением не согласился. Он много лет проработал в золотодобывающей отрасли, в том числе в иностранных компаниях, и уверенно заявил, что бархатной тканью канадским юниорам отделаться не удаётся.

«Здесь вопрос в другом. В Канаде есть десятилетиями наработанная инфраструктура, которая состоит из бирж, кодексов, консультантов, инвестиционных банков, информационных структур, которые формируют и публикую сводки», — поделился опытом Михаил Лесков, добавив, что инвестор, который рискует своими деньгами, имеет полное право предъявлять свои требования.

Тамара Головина добавила к этому, что это самое желание видеть «причёсанные» проекты появилось именно в процессе формирования системы. Она ещё раз напомнила, что «Полиметалл» профинансировал несколько инициатив команд, которые находились в самом начале пути.

«Мы всех выслушали до конца, разобрались в этом ворохе материала. Когда коллеги к нам присоединились, у нас была большая дискуссия, и я предлагала не требовать никакой структурированности, потому что мы же эксперты, мы сразу увидим стоящий проект.
Но, когда вместо четырёх геологов „Полиметалла” с проектами стали работать 20 геологов из четырёх компаний, мы поняли, что нужна какая-то упорядоченность, чтобы специалисты не тратили вагон времени на рассмотрение материалов.

И чем больше будет появляться экспертов, оценщиков, тем больше будут расти требования к проектам, потому что невозможно каждому уделять столько времени. И это не претензия», — заверила Тамара Александровна.

Независимая оценка

Дмитрий Парфёнов напомнил и ещё об одном отличии западного юниорного движения от российского: за рубежом проекты сопровождает независимое компетентное мнение, у нас же главным показателем являются запасы — условное количество полезного ископаемого в недрах. Эти данные трудно преобразовать в оценку экономического потенциала объекта, проще говоря, это не аргумент для инвесторов.

«У нас отсутствует независимая экспертиза как инструмент привлечения финансирования», — отметил Дмитрий Парфёнов.

Директор Kept по управлению строительными проектами Михаил Назимов от лица своей компании заявил, что та «что проявляет интерес» к этому вопросу — созданию алгоритмов ускоренной независимой оценки небольших проектов.

«Я думаю, возможно разработать чек-лист, по которому можно оперативно отсматривать эти инициативы, с которыми приходят предприниматели или романтики-геологи с верой в то, что на их участке что-то есть. Внутри нашей компании есть необходимые дисциплины, чтобы провести аудит любой инвестиционной идеи: хоть на этапе ГРР, хоть на стадии, когда уже начинаются строительство и закупка оборудования», — заверил Михаил Назимов.

Он, кстати, также отметил, что проблема некоторой расфокусированности характерна не только для добывающей индустрии, но и для других отраслей промышленности. Специалист связал это в числе прочего с отсутствием сплочённых проектных команд, поскольку каждая группа специалистов работает в своём отдельном «коридоре».

А ещё представитель Kept поделился наблюдениями о том, что в добывающую отрасль активно приходят представители смежных индустрий, например строительной. Условно говоря, некоторая компания заработала денег в другой сфере и теперь хочет их вложить в горный проект. Так появляются «непрофессиональные инвесторы», которые, по мнению Михаила Назимова, в ряде случаев только разлагают индустрию.

«Должна быть взаимосвязь всех дисциплин: строители не должны работать в отрыве от финансистов, технологов, экологов и других специалистов, которые составляют проект, иначе мы впоследствии находим неувязки, а это ведь деньги», — напомнил Михаил Назимов.

Подготовила Кира Истратова