Развитие минерально-сырьевой базы России до 2050 года

Есть целый список полезных ископаемых, по объёмам добычи которых Россия занимает ведущие места в мире. По газу и алмазам мы первые, по железу, никелю, платиноидам и калийным солям — вторые, по золоту — третьи. Но при этом есть и второй перечень — стратегические элементы, и здесь по многим позициям похвастаться пока, к сожалению, нечем.

В отрасли всё более чёткой становится граница между двумя группами полезных ископаемых: с одной стороны оказываются стратегические и дефицитные, а с другой — высоколиквидные. Во всяком случае, с точки зрения государства, это два направления работы, требующие различного подхода.

Вопрос обеспечения страны стратегическими видами сырья прописан в числе прочего и в «Стратегии развития МСБ России до 2050 года». Это означает, что на всех этапах, начиная с геологоразведки, именно это направление будет приоритетным для госструктур. На самом деле, этот «перекос» заметен уже сегодня, и, судя по всему, в ближайшие годы он будет всё более очевидным.

О том, что добывающая отрасль является не только мощным источником дохода бюджета, основой функционирования крупных магистралей и индустрией, создающей рабочие места, но и фундаментом государственного суверенитета, напомнил министр природных ресурсов и экологии России Александр Козлов.

«При разработке стратегии развития редкоземельной отрасли, за которую отвечает Минпромторг, мы провели комплексный анализ минеральной сырьевой базы с точки зрения её достаточности для различных потребителей. И в целом она способна обеспечить любые потребности отечественной экономики. Наша задача — сделать эту базу рентабельной», — подчеркнул министр, выступая на IX Всероссийском съезде геологов.

Геологоразведка: государство и недропользователи

Как известно, в современной России есть два источника финансирования ГРР: бюджет и частные инвесторы. Вторые вкладывают в это направление заметно больше средств: по итогам 2025 года затраты недропользователей составили 423 млрд рублей против 24 млрд рублей государственных.

Впервые за долгие годы объём частных инвестиций снизился — на 2% по сравнению с 2024 годом. При этом заметный спад обозначился в области углеводородного сырья (-10%), но мы отыграли его за счёт резкого скачка в индустрии твёрдых полезных ископаемых (+30%). Эти цифры привёл в своём докладе глава Роснедр Олег Казанов.

Причины снижения инвестиций в сфере УВС понятны: рыночная ситуация, ожидаемые проблемы со сбытом заставляют недропользователей менять свои программы. Снижение произошло на всех этапах: разведки, поисков и оценки. В работы по «заявительному принципу» недропользователи вложили только 2,6 млрд рублей — на 61% меньше, чем годом ранее. По этой причине этот механизм больше не будет распространяться на углеводороды: в данном случае эта мера показала себя неэффективной.

Зато в отрасли ТПИ можно видеть противоположную картину — резкий рост по всем фронтам: недропользователи вложили в ГРР 114,5 млрд рублей. На 28% увеличились инвестиции в поиски и разведку, и это, говорит Олег Владимирович, закономерно: «Нам нечего разведывать, и компании, хотят они того или нет, вынуждены вкладываться в создание новых площадей».

Впрочем, пока вложения в разведку тоже растут — плюс 34% в 2025 году относительно 2024 г. Ведущим механизмом привлечения инвестиций остаётся «заявительный принцип», где в прошлом году затраты увеличились на 41%, до 43,8 млрд рублей.

Но здесь важно понять, в разведку каких именно полезных ископаемых вкладываются недропользователи. Самыми привлекательными направлениями для них остаются коренные благородные металлы (65,1%) и россыпное золото (24,6%). Заметна также доля цветных металлов — главным образом речь идёт о меди, а вот инвестиции в другие направления, те самые дефицитные и стратегические элементы, исчезающе малы.

Например, сегодня остро встал вопрос о разведке урановых месторождений, ему мы посвятили отдельную статью в текущем выпуске журнала. И за год недропользователи вложили в это направление только 20 млн рублей, в то время как государство потратило 1 млн.

Распределение средств федерального бюджета в принципе осуществляется совсем по-другому: здесь акцент сделан как раз на дефицитные виды сырья. Например, на тот же уран в следующем бюджетном цикле заложены 6 млрд рублей, запланированы работы на 10 объектах (2,1 млрд рублей — в 2026 году).

Кроме того, государственные средства идут на разведку редких и чёрных металлов, неметаллов, а вот высоколиквидные виды сырья финансируются уже по остаточному принципу. На россыпное золото бюджетные деньги не тратятся вовсе, потому что здесь с ГРР отлично справляются и сами недропользователи.

В 2025 году государственное геологическое изучение недр происходило на 73 объектах — в основном речь шла о первом годе работы, хотя 12 из них уже завершены. Основными регио-
нами стали СФО и ДФО — на их долю пришлось 77% от общего финансирования. И впервые можно видеть серьёзные положительные результаты на месторождениях дефицитных видов сырья: удалось прирастить ресурсы и запасы, в том числе по урану и хрому (таблица 1).

Вид ПИ	Прирост ресурсов и запасов
Золото, т	25,3
Серебро, тыс. т	0,4
Медь, тыс. т	1027,3
Вольфрам, тыс. т	138,5
Плавиковый шпат, млн т	5,1
Уран, тыс. т	42,3
Титан, млн т	50,1
Хромовые руды, млн т	11,7

На текущий год в планах значатся 62 объекта, из них 15 по КМП ГП «ВИПР» и 37 — по ФП «Геология: возрождение легенды». Кроме того, идут ГРР в Мировом океане, это ещё 10 объектов. И, опять же, Роснедра намерены сделать акцент на дефицитных видах сырья. В числе наиболее значимых Олег Казанов назвал вольфрам и уран. Что касается последнего, то работы намечены на проявлениях Эльконского рудого района, Западно-Сохсолохской и Бадинской площадях, Дулесминском рудопроявлении и других объектах.

Впрочем, поиски золота, серебра и меди тоже продолжатся. И всё же доля затрат на воспроизводство МСБ дефицитных видов ПИ в 2025 году возросла до 50% против 28% в 2024 г., следует из материалов об итогах работы Роснедр в 2025 году.

Результаты ГРР 2025 года: прирост запасов и новые открытия

В результате в 2025 году было открыто 275 месторождений, и 225 из них — это объекты россыпной золотодобычи. Удалось довольно заметно прирастить запасы, есть достижения в числе прочего и по дефицитным ПИ, однако наиболее заметны эффекты по золоту, серебру и меди (таблица 2).

Вид ПИ	Прирост запасов	Добыча
Золото, т	614,2	477,6
Серебро, т	4788,5	2444
Медь, тыс. т	2958,5	1315
Железные руды, млн т	984,2	321,2
Сурьма, тыс. т	61,9	13
Цинк, тыс. т	641,7	496,9
Свинец, тыс. т	549,2	341,4
Уголь, млн т	938,1	389,9
Апатитовые руды, млн т	27,1	6,5
Калийно-магниевые соли, млрд т	3,4	0,06
Дефицитные
Литий, тыс. т	860,2	—
Молибден, тыс. т	47,4	2,1
Рений, т	47	2,1
РЗМ, тыс. т	30,7	2,2
Титан, тыс. т	17332	9

Олег Казанов обратил внимание на то, что прирост в основном дали не открытия новых месторождений, хотя были и такие, а пересмотр технико-экономических параметров, доразведка имеющихся.

Заместитель председателя Правительства РФ Дмитрий Патрушев в своём выступлении отметил, что прирост запасов по ряду значимых позиций «существенно опередил добычу», есть достижения и по редким металлам, например, впервые за долгие годы мы увеличили запасы лития — «неотъемлемого компонента высокотехнологичной промышленности».

Это действительно так, но, если углубиться в отчёт, станет понятно, что речь идёт о приросте 860 тонн на Колмозере — уже известном месторождении, которое сейчас готовится к запуску. Также отметилось Ловозеро, где обнаружены дополнительные запасы РЗМ, ниобия, тантала и титана.

Кроме того, мы прирастили больше 2 млн тыс. тонн меди на Песчанке и 267 тыс. тонн — на Быстринском, 76 тонн золота на Чульбаткане и ещё 65,4 тонны — на Канавном, 56 тонн — на Невском, 991 млн тонн железных руд на Стойленском месторождении и 445 млн тонн угля — на Макарьевском.

С точки зрения воспроизводства запасов картина неплохая: по большинству видов сырья мы достигаем уровня, соответствующего добыче, а то и существенно превышаем его. За 100% здесь берётся 10-летний период, и, например, по литию, графиту, калийным солям и ряду других позиций мы имеем не только 100, но и 400 %.

Опасения вызывают те ПИ, где воспроизводство не соответствует объёмам добычи. Здесь, говорит Олег Владимирович, возможны две ситуации. Например, если посмотреть на апатиты или уголь, то тут ничего страшного нет: уровень обеспеченности по ним — это сотни лет. А вот болевыми точками становятся хром, уран, свинец, цинк, олово, вольфрам и алмазы. Часть из этих полезных ископаемых являются дефицитным, а часть претендуют на это «звание» в ближайшем будущем с учётом трендов экономики. Уже сейчас идёт работа на упреждение, заверил глава Роснедр.

Разделение ролей: что государство оставляет за собой

Начальник управления твёрдых полезных ископаемых Федерального агентства по недропользованию Алексей Руднев обратил внимание на то, в последние годы завершился прирост выданных лицензий. С 2015 года их число становилось всё больше и больше, пока в 2022 г. мы не достигли плато в районе 11,5 тыс.

То есть количество выданных лицензий на новые участки не превышает число завершённых, а новых объектов у нас, как правило, не получается. При этом для ориентира Алексей Руднев упомянул, что в год прекращается действие примерно 200-300 поисковых лицензий. А одной из основных причин такой стагнации эксперт назвал исчерпание поискового задела и нехватку «площадей с надёжными поисковыми ресурсами для продолжения работ последующих стадий».

Что касается этой самой стадийности, то в российской практике ГРР сложилось так, что региональные работы вместе с самыми большими геологическими рисками берёт на себя государство (Роснедра и профильные институты), а вот разведка и добыча — это уже задача недропользователей. Поиски и оценку бюджетные и частные структуры ведут сообща.

Где находится граница ответственности государства? По всей вероятности, здесь мы тоже увидим разделение полезных ископаемых на высоколиквидные и стратегические. В первом случае, считает Алексей Руднев, задачу подготовки площадей под поисковые работы должны взять на себя частные компании.

А вот во втором уже требуется более активное участие государства — вплоть до завершения оценки объекта с составлением актуального бюджета. Тут будущему недропользователю уже можно будет передать «готовое» месторождение с прогнозируемыми технико-экономическими показателями и даже мерами поддержки — их в случае необходимости имеет смысл включать уже в лицензионное соглашение. Таким образом, и в этой части полезные ископаемые в России расходятся на два трека.

Доходы бюджета и механизмы повышения эффективности

Традиционно недропользование является мощным источником пополнения бюджета. По данным Олега Казанова, доходы Роснедр в 2025 году составили 31,4 млрд рублей, поступления в федеральный бюджет от НДПИ — 7,8 трлн рублей. Дмитрий Патрушев в своём выступлении отметил, что в целом процесс выстроен эффективно: первый из названных показателей в 2025 году удалось нарастить на 30%, но доходы бюджета нужно увеличивать.

По словам Олега Казанова, эта задача сегодня очень актуальна, потому что рост характерен только для последнего периода: да, в 2024 году доходы составили 24 млрд рублей — меньше, чем в 2025 г., но в 2022 г. этот показатель оставлял 40 млрд рублей, а в 2021 г. — 70 млрд. Эксперт обратил внимание на то, что «углеводороды перестают приносить доход государству». Деньги от аукционов сегодня поступают в основном с ТПИ.

«В части УВС, если называть вещи своими именами, мы всё продали. Доля распределённого фонда недр составляет 96%. Осталась только Нурминская группа — других объектов нет. Рост доходов, который мы обеспечили в последний год, определён твёрдыми полезными ископаемыми. Это произошло на фоне снижения количества аукционов за счёт повышения их качества», — сказал Олег Казанов, отметив хорошую работу территориальных органов Роснедр, в первую очередь похвалив Якутнедра.

Есть задача повысить доходы бюджета — имеется и комплекс мер. Ключевыми из них эксперт назвал совершенствование методики расчёта стартовых платежей и возвращение в оборот «спящих» лицензий.

В числе прочего для этого сегодня развивается автоматизированная система мониторинга, которую запустили в конце 2025 года. Сейчас к ней подключены 15,5 тыс. лицензий — «все, кроме подземных вод». Последние добавят чуть позже.

«И вот как работает эта система. Мы видим все нарушения лицензионных обязательств, в том числе связанные с объёмами добычи — раньше эта информация была в значительной степени скрыта от нас. Существенная доля лицензий с нарушениями говорит о несовершенстве работы программы», — сказал Олег Владимирович, продемонстрировав фото экрана из АСМ, где «проблемных» документов было более 6 тыс. из названных 15,5 тыс. (это данные за март 2026 года).

Оказалось, что, запустив систему в пробную эксплуатацию, эксперты Роснедр выявили ряд недостатков тех баз, к которым она обращается в ходе своей работы: не хватает данных в документах, заполненных до 2022 года.

«Поэтому в этом году система работает полностью, но процесс организован, что называется, в две руки: автоматически и при участии человека. Этот формат мы планируем сохранить до конца 2026 года, а с 2027 г. она должна начать функционировать в полностью автономном режиме. Это открывает существенные перспективы, в первую очередь они связаны с механизмом досрочного прекращения права пользования недрами. Он станет автоматическим, мы исключим человеческий фактор», — подчеркнул Олег Казанов.

Одним из способов повышения доходности бюджета глава Роснедр назвал открытие площадей из «Перечня объектов федеральной геологоразведки». Олег Владимирович рассказал о планах «проредить его на две трети в связи с изменением приоритетов». Также он подчеркнул, что объекты, которые будут таким образом высвобождаться, попадут к недропользователям только на конкурентных условиях — через аукционы.

Также в числе мер специалист упомянул интенсификацию государственной геологоразведки и отмену «заявительного принципа» на отдельные виды сырья. В числе последних отметим россыпное золото — грядущие изменения активно обсуждаются в отрасли. Ещё на прошлогоднем «Майнексе» Олег Владимирович говорил, что сложности, связанные с добычей этого вида полезного ископаемого, привели к дискуссии об эффективности «заявительного принципа» как такового.

«Нам удалось отстоять заявительный принцип в отношении всех остальных видов сырья, но вот эта ситуация насчёт россыпного золот привела к тому, что у нас сейчас по нему 7,5 тыс. лицензий, на которых непонятно что делается, которые плохо администрируются, плохо работаются. Дальше накапливать эту проблему нельзя, и со следующего года, но заявительный принцип на россыпное золото будет закрыт», — сказал тогда эксперт (цитата ТАСС).

Выступая на Всероссийском съезде геологов в апреле 2026 года, он добавил, что эта мера определённо приведёт к тому, что в 2027 году массив лицензий будет уменьшаться. В последнее время здесь и так прекратился прирост. Однако в ожидающемся снижении нет ничего страшного, заверил Олег Владимирович, ведь имеющегося числа абсолютно достаточно для решения всех проблем МСБ.

«Сейчас нужно заниматься не количественным, а качественным ростом — повышением эффективности использования этих лицензий», — отметил спикер.

В Роснедрах рассчитывают, что все эти меры позволят сохранить тенденцию по росту доходов бюджета даже в текущих условиях. Куда идут эти средства? Основных направления в 2025 году Олег Казанов выделил три. Первое, очевидное и самое затратное — это собственно геологоразведка, 65% или 23,9 млрд рублей.

При этом деньги распределяются так: 43% — УВС, 30% — ТПИ, 26% — региональные работы и ещё 1% — подземные воды. Можно предположить, что дополнительные средства государству нужны как раз для активизации ГРР на высоколиквидные полезные ископаемые. Ещё 12% или 4,5 млрд бюджета федерального агентства ушло на управление фондом недр. А 20% или 7,4 млрд рублей забрали работы с геологической информацией. Остальные 3% относятся к прочим расходам.

Цифровизация: от архивного хранения к экосистеме данных

Одно из направлений работы с геологической информацией — это её цифровизация, и об актуальности этой задачи говорят на всех уровнях. Недостаточную активность этого процесса Дмитрий Патрушев назвал в числе сдерживающих факторов развития системы управления недрами.

«За столетнюю историю советской и российской геологии накоплено более 4 миллионов отчётов, а оцифрована лишь малая часть из них. Понятно, что это вопрос затратный и трудоёмкий, тем не менее перевод данных из бумажного вида в цифровой нужно ускорять», — сказал зампред.

Олег Казанов уточнил: оцифровано 522 тысячи отчётов, и это 13% от общего объёма. При этом из них недропользователи взяли 187 тыс. документов (81%), а из бумажных — 42 тыс. (19%).

«То есть из электронных отчётов забрали каждый третий, а из бумажных — каждый сотый. Сегодняшний отчёт — это завтрашний проект геологоразведки, в котором мы так нуждаемся. Поэтому мы понимаем справедливость поставленной задачи и прикладываем все возможные усилия по её осуществлению», — объяснил Олег Владимирович.

В текущем году планируется выполнить на 25-30 % больше работ по оцифровке, чем в текущем, хотя относительно общего объёма показатель всё равно останется очень низким. Роснедра разработали проект, чтобы ускорить дело, однако не получили необходимого финансирования, по-
этому вынужденно перераспределили имеющийся бюджет и выделили приоритетные направления.

С точки зрения географии основное внимание сейчас направлено на возвращённые территории, и уже сейчас по ДНР оцифровано 81% информации — значительно больше, чем по стране в целом.
Впрочем, в той стратегии, которую наметило для себя ведомство, это основной, однако не единственный элемент процесса.

Большая цель до 2035 года выглядит так: переход от «архивного хранения» к «цифровой экосистеме», создание базы геоданных, готовых для глубокого анализа и внедрения таких решений, как компьютерное и машинное зрение, цифровые двойники и так далее. Достигать её предполагается в три этапа: сначала нужно расширить мощности хранения, потом (а точнее, параллельно) — оцифровать информацию, а уже после — внедрять элементы ИИ.

Пока Роснедра озадачены первой проблемой. Количество информации растёт с каждым годом, и серверные мощности нужно создавать с запасом. В 2024 году мы прошли по краю: имея 17,6 Пбайт, мы использовали 16,3. Правда, каждую единицу информации на серверах хранят в трёх экземплярах — это резервное копирование.

По плану, к 2030 году серверные мощности должны быть увеличены до 78 Пбайт, при этом занять предполагается 45,1 из них. Ежегодно в архив добавляется 1,5 Пбайта — три Ленинские библиотеки, причём это только основная информация, без копий. В эту работу Роснедра намерены инвестировать 2,7 млрд рублей.

Кадровый дефицит и концепция профориентации

Ещё одним фактором, ограничивающим развитие отрасли, по-прежнему остаётся дефицит кадров — сегодня это общее место чуть ли не для всей отечественной промышленности.

«Подчеркну, что ни одной цели нам не достичь без достаточного количества в отрасли квалифицированных кадров. Поэтому нужны системные меры для привлечения молодых специалистов. Думайте над повышением престижа профессии, старайтесь улучшать качество подготовки, вместе с бизнесом формируйте образовательные программы и усиливайте практическую составляющую. Всё это обязательно нужно делать», — подчеркнул Дмитрий Патрушев.

Олег Казанов обратился к цифрам. По его данным, в СССР при Мингео в отрасли было занято 602 тыс. человек, из которых примерно 200 тыс. — собственно геологов. Сейчас такого коллектива у нас, конечно, нет, но он и не нужен: в наше время здесь работают 47 343 человек, а оперативная кадровая потребность — четыре с небольшим тысячи, в том числе нужны 2600 специа-
листов с высшим образованием.

При этом ежегодно российские вузы выпускают больше 2800 молодых геологов — кажется, что дефицит можно перекрыть немедленно. На деле же оказывается, что людей не хватает: нет точной статистики о том, сколько именно выпускников остаются в профессии, и, по разным данным, это от 36 до 82%. Среднее арифметическое — 59%, то есть примерно половина выпускников из геологии уходит, отсюда и имеющийся дефицит.

«Эта простая цифра и определяет наши задачи. Нам нужно, чтобы молодые специалисты оставались в отрасли, а для этого в вуз должны приходить мотивированные дети. Для этого и нужна система непрерывной профориентации «школа — вуз — работодатель», — подчеркнул Олег Владимирович.

Уже разработана концепция кадрового обеспечения геологической отрасли. Она включает в себя популяризацию профильных знаний среди учителей, проведение олимпиад для школьников и студентов, организацию геологических лагерей и целый перечень других работ. Авторы этой инициативы рассчитывает, что к 2035 году доля выпускников, трудоустроенных по специальности, будет составлять уже 80%, а предприятия удастся укомплектовать на 100%.

Дмитрий Патрушев, заместитель председателя Правительства Российской Федерации

«Основные векторы развития минерально-сырьевой базы РФ до 2050 года отражены в соответствующей стратегии правительства. Одним из её приоритетов названо обеспечение страны стратегическими видами сырья, спрос на которые стремительно возрастает. Это вопрос не только экономической, но и технологической безопасности нашей страны. В связи с этим прошу обратить повышенное внимание на создание условий для эффективного освоения запасов редких и редкоземельных металлов.

Знаю, что подготовлены предложения, которые позволят ускорить процедуры для начала разработки соответствующих месторождений. Они также направлены на максимальное извлечение редких металлов из сложных и многокомпонентных руд. Важно сосредоточить усилия государственной геологоразведки именно на таких видах ресурсов. Причём нельзя останавливаться на ранних стадиях изучения. Следует доводить процесс до создания месторождений».

Текст: Кира Истратова