РЗМ: бизнес или стратегическое сырьё?

Тема редких и редкоземельных металлов уже несколько месяцев держится в топе самых обсуждаемых. Дополнительно значимость этого направления подсветил Владимир Путин на Восточном экономическом форуме. Выступая на пленарном заседании, президент в целом уделил внимание добывающей отрасли и отдельно выделил РЗМ, «которые применяются в высокотехнологичных отраслях, в частности в приборостроении, атомных технологиях и радиоэлектронике и так далее».

Также глава страны отметил, что необходимо «проводить регулярную ревизию таких ценных компонентов по всей цепочке, в том числе на этапе переделов и экспорта в виде концентратов, внедрять передовые технологии обогащения руды редких и редкоземельных металлов и их обработки и, конечно, стимулировать на них спрос внутри России на новых производствах». Тогда же президент поручил правительству утвердить план развития редкоземельной индустрии.

В целом все эти задачи перед промышленностью стоят уже давно, однако выступление президента запустило новый виток активности и обсуждений. На конференции «Цветные металлы России и СНГ», которая прошла в конце 2025 года, этой теме посвятили целую сессию. Её модератором был председатель Ассоциации РМ и РЗМ Руслан Димухамедов, который сразу же обозначил одну из самых больших проблем индустрии.

«Я всегда говорил о том, что РЗМ для нас — это два в одном. С одной стороны, это символ высоких технологий, а с другой — это товар. И я боюсь, что они превратятся в некий ярлык или карго. Во время Второй мировой войны жители Океании увидели, как белые люди чем-то помахали, надели на уши непонятные штуки, после чего прилетела железная птица и принесла много вкусной еды, инструментов и оружия. И, когда американцы уехали, туземцы воспроизвели все эти действия, сделав все атрибуты из палок и лиан, но птица больше не прилетала.

С РЗМ история похожая. Мы думаем, что сейчас добудем их и станем великой страной. Но почему-то металлы не добываются, а те, которые есть, автоматически не превращают нас в могучую державу.

И в последние годы мы всё отчётливее понимаем, что торговля ради торговли для нас перестаёт иметь экономический смысл, что нам неинтересно просто добывать РЗМ, а интересно перерабатывать от и до», — высказался Руслан Рафкатович.

Эксперт также сравнил РЗМ-отрасль с индустрией самолётостроения и производством Superjet, для которого, кстати, нужны 1000 кг этих металлов: можно выпустить большое количество двигателей ПД-14, но оно не будет равняться числу готовых судов, которым также нужны многочисленные вспомогательные системы: «Здесь, как в армии на кроссе, зачёт идёт по финальному — отстающему».

Сегодня мы стоим на пороге нового технологического уклада, особенностями которого становятся роботизация и развитие ИИ, а также глобальный энергопереход — всё это требует своих тонн и килограммов РЗМ. Одновременно мы видим развитие тренда деглобализации и разрушения мировых цепочек поставок. При всём этом если смотреть на эту индустрию как на бизнес, то он оказывается тяжёлым и невыгодным.

Поэтому сейчас важно понять, как именно мы будем развивать редкоземельную (да и в целом редкометалльную) индустрию, подчёркивает Руслан Димухамедов. Если это бизнес-подход, то имеет смысл добывать сырья больше, чем нужно внутри страны, привлекать зарубежных покупателей и стратегических инвесторов и выбирать источники для глобального бизнеса (условно, добывать сырьё не в России, а в Африке, если это будет рентабельнее).

Если же РМ и РЗМ мы всё-таки позиционируем как стратегические материалы, то подход меняется: нужны понятные внутренние покупатели по всей цепочке, балансировка номенклатуры, объёмов и цен, а также поддержка и контроль со стороны государства.

А как в КНР?

В РЗМ-индустрии впереди планеты всей оказался Китай. Какой путь выбрала эта страна, понятно. При этом генеральный директор «Инфомайн» Игорь Петров отметил, что КНР ужесточает государственный и региональный контроль, вводит штрафы, создаёт госзапас и регулирует импорт сырья. По сути, сейчас на китайском рынке осталось всего две компании: China Northern Rare Earth и China Rare Earth Group.

Всем известно, что КНР снабжает РЗМ-продукцией весь мир, поставляя и соединения, и металлы, и готовые магниты. Игорь Петров говорит, что первый вид продукции преимущественно идёт в США, второй — в Японию, а третий — в Европу, причём мощным потребителем является Германия.

По данным «Инфомайн», в прошлом году суммарные объёмы китайского экспорта составили порядка 85-90 тыс. тонн в пересчёте на оксиды.

При этом даже торговые войны с США не тормозят развития китайских поставок. По данным «РБК», в 2024 году Китай обеспечивает более половины американского потребления РЗМ, но, по прогнозам «Инфомайн», по итогам 2025 года ожидается рост экспорта по соединениям и только незначительное падение по магнитам.

От китайских РЗМ зависит промышленность не только США, но и Японии, и это, конечно, проблема для обеих стран. Доля КНР в поставках соединений в эти государства уже долгие годы держится на уровне 65-75 %. Если же говорить о магнитах неодим-железо-бор, то Китай является ключевым поставщиком этих решений в США: его доля — порядка 90%. И, конечно, в условиях той самой торговой войны это очень мощный аргумент.

Понятно, что заказчики пытаются уйти от этой зависимости, однако фактически это им пока не удаётся. Год назад MP Materials заявила о том, что начала тестовое производство магнитов на своём заводе в Техасе. Напомним, что эта компания владеет месторождением Mountain Pass, то есть сырьевым источником РЗМ.

Правда, в интервью Prometall эксперт по редким и редкоземельным металлам Александр Домов уточнил, что в руде Mountain Pass нет элементов тяжёлой группы — только лёгкой, а значит, использовать это сырьё для производства магнитов не получится. Америка так же, как и наша страна, стремится выстроить полноценную технологическую цепочку, однако сегодня она не может обойтись без сырьевого экспорта. Поэтому уход от китайских поставок в данном случае, скорее, означает поиск альтернативного источника.

При этом сам Китай, по данным «Инфомайн», в последние годы наращивает импорт РЗМ-сырья. Ключевыми поставщиками здесь являются Мьянма, Австралия и США — Америка реализует тот самый полупродукт с Mountain Pass. По официальным данным, в 2024 году импорт РЗМ-сырья в Китай составил 133 тыс. т в пересчёте на оксиды.

Выступая на Mining World Summit, генеральный директор СГК «Аркминерал» Андрей Тренин также рассказал, что сегодня китайская РЗМ-промышленность соответствует идеальным параметрам фотомодели 1990-х: 90-60-90. 90% мирового объёма переработки, 60% добычи и 90% производства готовых изделий приходится на Поднебесную. И да: развитие отрасли субсидируется государством.
Редкоземельная промышленность есть не только в КНР, но в других страх имеются лишь элементы производственной цепочки.

Крупным производителем РЗМ-соединений является австралийская Lynas, которая выпускает примерно 22–24 тыс. тонн в год, разрабатывая рудник Mount Weld. В 2024 году компания запустила новый завод по переработке концентрата, полупродукт оправляется на завод в Малайзии, который производит разделённые металлы.

В конце 2025 года Lynas сообщила, что намерена расширить мощности, чтобы удовлетворить спрос промышленности на востребованные элементы. Тем не менее компания продолжает поставлять сырьё в Китай, Японию, Францию и Вьетнам.

Крупным производителем разделённых РЗМ остаётся эстонский Silmet. Сырьё ему по-прежнему поставляет Соликамский магниевый завод — эта цепочка была налажена ещё во времена СССР. Эстонцы продают металлы преимущественно в США и Японию, до недавнего времени их покупала и Россия, но, по данным «Инфомайн», после 2023 года это сотрудничество прекратилось.
«Сейчас Silmet активно ищет альтернативу Соликамску, но раньше 2028 года это вряд ли случится», — считает Игорь Петров.

Об американском MP Materials мы уже говорили выше. Ещё недавно все произведённые концентраты компания продавала в Китай, однако аналитика «Инфомайн» за последние годы показывает, что продажи сырья в 2025 г. резко сократились, а вот объём производства разделённых металлов постепенно растёт.

«Дональд Трамп пообещал, что Америка в ближайшие несколько лет завалит мир РЗМ. Это, конечно, звучит фантастически, однако предприятия страны работают над развитием собственного производства», — отметил Игорь Петров.

РЗМ: вчера, сегодня и завтра

Американский президент в принципе сделал редкоземельным металлам отличную рекламу. Ещё несколько лет назад эта группа из 17 элементов, где кассу делают буквально 5–7, вообще была известна только узкому кругу специалистов, сейчас же аббревиатуру РЗМ знают даже школьники. Сегодня эти элементы уже определяют не только технологию, но и политику, и именно они стали тем крючком, на который Китай, вчерашняя страна третьего мира, поймал США со всей их технологической мощью.

Андрей Тренин напомнил о том, что рынок РЗМ оценивается в 12–15 млрд долларов в год — это «мелочь» на фоне нефти и газа и при этом ключевой аргумент в современных торговых войнах. Не зря фразу «У нас нет нефти, зато есть редкоземельные металлы» приписывают Сяопину. Без этих элементов невозможно создание высокотехнологичных продуктов, и это не только роботы и смартфоны, но и передовое оружие. Как же прилучилось, что Китай опередил всех конкурентов?

Г-н Тренин обратил внимание на то, что история РЗМ-индустрии в целом оказывается довольно короткой — ей нет и века. Началась она во время Второй мировой войны или сразу после неё, когда эти металлы использовали для ОПК, атомной и космической отраслей, производства спецсталей. Тогда и стартовала отработка крупнейших месторождений в США, СССР и Китае.

Этот этап продолжался примерно до 1990-х, РЗМ постепенно переезжали «на гражданку», в производство оптики, магнитов и электроники. В это время США начинают перемещать профильные производства, чтобы всю грязную индустрию оставить в «отсталых странах», в основном в том же Китае, а себе оставить только готовую продукцию. СССР в этот период распадается на разные государства, а выстроенная технологическая цепочка рушится.

К 2010-м становится понятно, что Китай все эти годы интенсивно развивал РЗМ-отрасль, постоянно субсидируя и модернизируя предприятия. При этом в стране постепенно ужесточались и экологические требования, так что сейчас КНР является одним из самых «продвинутых» государств и в этой части тоже.

РЗМ сегодня — это смартфоны, роботы и умные устройства. Что же касается Китая, то он перестал ограничиваться развитием промышленности на собственных земелях и начал активно скупать сырьё или полупродукты у тех, кто готов их предложить.

«Хотя в аббревиатуре РЗМ есть слово „редкий”, это достаточно распространённый вид полезных ископаемых. Но вопрос не том, как их достать из недр, а в том, как превратить даже не в отельные металлы, а конечные изделия. Эти технологии сейчас сосредоточены в Китае, где налажен весь цикл производства», — отметил г-н Тренин.

Объём мирового производства РЗМ растёт невероятными темпами. Если в 1990 г. это были 55 тыс. тонн, то сейчас уже 390 тыс. тонн. Примерно такая же динамика характерна для РЗМ-магнитов. По данным McKinsey, в 2022 году спрос на них составлял 59 тыс. тонн, а к 2035 году он вырастет до 176 тыс. тонн, то есть увеличится в три раза. А общий объём мирового рынка РЗМ IMARC Group оценивает в 37 млрд долларов, что также в три раза больше современных 12 млрд.

По мнению эксперта, следующий этап развития РЗМ, который придётся на ближайшее десятилетие, — это развитие конечных сервисов на основе существующих уже сегодня устройств, ИИ, центров обработки данных, экологически чистых источников энергии. А место России на этом рынке определяется как раз сейчас.

Вопрос к потребителям

Наша ситуация в целом известна. РФ имеет шансы построить технологическую цепочку, поскольку располагает сырьевыми источниками РЗМ. Помимо действующего Ловозёрского месторождения у нас есть и перспективные, в числе которых Томторское — оно считается одним из самых богатых в мире по содержанию РЗМ в руде.

«На объекте проведены начальные ГРР, но сама разработка до сих пор не началась. Это связано в том числе с удалённостью месторождения и полным отсутствием энергетической и транспортной инфраструктуры», — рассказал заместитель председателя Высшего горного совета Сергей Кононенко, выступая на «Майнекс-2025».

Тем не менее уже сегодня у нас есть основные звенья цепочки, а недостающее — промышленный разделительный комплекс — уже в ближайшие годы намерен создать Соликамский магниевый завод.

Кроме того, соединения РЗМ в России выпускает ГК «Скайград», которая работает с фосфогипсом — отходом производства минеральных удобрений. Специалисты компании пошли по альтернативному пути и разработали собственную технологию разделения РЗМ, основанную на центробежных экстракторах.

Последние «Скайград» создал своими силами. Сейчас, по информации самой компании, она расширяет производство и переходит на собственное сырьё — РЗМ-концентрат, получаемый из фосфогипса ОАО «Воскресенские минеральные удобрения».

Таким образом, перспективы у России очень хорошие, но пока мы зависим от импорта РЗМ — почти 100% наших объёмов закрывают поставки из Китая.

К тому же есть в этой истории и очень тревожные факторы, в частности структура потребления РЗМ в России. Если в мире основными потребителями этих элементов являются отрасли двигателестроения и ветроэнергетики, у нас РЗМ идут на производство катализаторов, а также стекла и оптики. Поэтому самыми востребованными металлами у нас оказываются лантан и церий.

Магнитные материалы, правда, тоже подтягиваются. РЗМ-магниты мы импортируем, а главным поставщиком остаётся Китай — как, в прочем, и для всего мира. Сейчас, по данным «Инфомайн», мы приобретаем порядка 1 тыс. тонн. Эти цифры, однако, являются условными, поскольку магниты приходят к нам в числе прочего и в составе техники в сборе, так что оценить реальные
объёмы практически невозможно.

По данным пресс-службы Минпромторга РФ, потребности российской промышленности в РЗМ сейчас составляют примерно 1,5 тыс. тонн. Ведомство также подтвердило, что в основе спроса лежат металлы лёгкой группы. К 2030 году, по прогнозам Минпромторга, потребление удвоится. Игорь Петров считает, что для точного прогнозирования и формирования тех самых цепочек нужно собирать на одной площадке всех производителей, чтобы «обсуждать, куда мы реально движемся, и приводить конкретные цифры».

Ещё одну сложность отрасли подсветил управляющий аналитик «Метисследования» Григорий Гончаров. По его данным, в России снижается импорт разделённых РЗМ. А учитывая, что фактически всё наше потребление — это импорт, имеет смыл говорить о падении. И здесь мы снова упираемся в спрос и его прогнозирование.

«Когда мы говорим о том, что такое российский спрос, прогнозный и текущий, существуют два варианта его посчитать. Первый: разослать запрос в 200 компаний, получить их ответы и свести все результаты.

Но, если ты хочешь серьёзно понимать, сколько тысяч тонн нам нужно, придётся идти по второму пути. Нужно каждому потребителю залезть под кожу и с каждым провести стратегическую сессию, чтобы понять его целеполагание и мироощущение на ближайшие пять лет. Что он собирается делать с этими РЗМ? Допустим, производить из них магниты. А магниты для чего? Для двигателей. Приглашаем двигателестроителей и узнаём, какую именно продукцию и для чего они будут выпускать. Допустим, для электромобилей. Каких: локализованных или китайских?

И так для каждого элемента. Нужно залезть в голову руководителю каждого предприятия, а потом всю эту информацию отфильтровать и сопроводить своей экспертной оценкой, потому что тот, кто формирует аналитику, тоже вносит свои искажения в итоговую картину», — рассказал Руслан Димухамедов, объясняя, почему так сложно спрогнозировать реальный спрос.

Объединить усилия

Именно поэтому д-р техн. наук, главный научный сотрудник ИПКОН РАН Валентин Чантурия считает, что многочисленные обсуждения, которые идут на разных уровнях, нужно привести к общему знаменателю и объединить в национальный проект.

Эксперт также отметил две значимые проблемы отрасли. Первая: в России уже проведено много работ на лабораторном, экспериментальном уровнях, однако укрупнённых полупромышленных установок нам не хватает. Поэтому часто нет точных ответов относительно экономической целесообразности реализации проекта.

И второй: руды, которые мы можем добывать на территории своей страны, являются труднообогатимыми, они отличаются от того сырья, с которым работают в других странах.

«Поэтому нам очень трудно получить продукцию, сопоставимую с импортной по цене. И любой бизнесмен скажет, что для него нет смысла приобретать более дорогой товар. Поэтому производителям РЗМ нужна государственная поддержка. Если она будет хотя бы в первые годы, когда мы будем отлаживать процессы, они смогут конкурировать. А иначе заказчики пойдут к другим поставщикам», — настаивает академик Чантурия.

С этим согласны и представители НП «Горнопромышленники России». На пленарной сессии «Майнекс-2025» Сергей Кононенко прямо заявил о том, что без последовательных действий со стороны государства по защите и регулированию внутреннего рынка сформировать условия для развития РЗМ-отрасли не получится, поскольку экономика этой индустрии «не может определяться чисто рыночными факторами». Необходимо учитывать ещё и национальную безопасность, за которую придётся заплатить повышенными ценами.

«В России достаточно конкурентоспособных месторождений, хотя себестоимость добычи из них во многих случаях оказывается выше, чем в других странах. К сожалению, технологический процесс у нас ограничивается обогащением.

Начиная с 2013 года, правительство РФ реализует госпрограммы, направленные на развитие промышленности редких и редкоземельных металлов. Объём выделенных и освоенных до 2024 года бюджетных средств составил чуть более 7 млрд рублей. Деньги ушли в основном на финансирование проектов „ФосАгро” и „Акрон” по созданию опытных мощностей, и они не используются. Условия лицензии, выданной на Томтор, не выполнены, месторождение не разрабатывается.

Одной из причин неразвитости производства РЗМ является неэффективное регулирование отрасли со стороны государства и разобщённость участников комплекса, таких как „Росатом”, „Скайград” и производители удобрений.

Речь фактически идёт о запуске и реализации в России современного аналога атомного проекта СССР. Нужно объединить под общим руководством имеющиеся ресурсы для создания новой высокотехнологичной отрасли промышленности в как можно более короткие сроки. Чтобы оставаться на месте, надо бежать. А чтобы идти вперёд, надо бежать в два раза быстрее», — уверен г-н Кононенко.

Что же касается небольших внутренних российских потребностей в РЗМ, то здесь эксперт считает, что освоение новых месторождений с ориентацией только на собственный спрос в принципе не может быть экономически эффективным.

Поэтому он также предлагает на государственном уровне поддерживать размещение разделительных производств на базе российских технологий на территории дружественных зарубежных стран, чтобы нивелировать влияние санкций на российский экспорт.

Схожую идею высказывал и Руслан Димухамедов: неоднократно он говорил о необходимости партнёрства со странами Азии и Африки, поскольку сегодня мир начинает делиться на самостоятельные макрорегионы и даже обособленные технологические блоки: Запад, США, Китай и все остальные. Вот последний и должна возглавить Россия, считает Руслан Рафкатович.