На Восточном экономическом форуме обсудили вопросы переработки нефти и газа. Эта сессия уже успела стать традиционной, но если в прошлые годы её участники обсуждали перспективы развития и новые мегапроекты, вроде Запсибнефтехима или Амурского ГПЗ, то теперь главная тема — то, как отрасль адаптируется к санкциям.
За последние 10 лет российская нефтегазохимия сделала серьёзный шаг вперёд, особенно если говорить о производстве крупнотоннажных полимеров. Всего, по словам генерального директора «СИБУРа» Михаила Карисалова, компания вложила более полутора триллионов рублей в нефтехимические проекты.
Благодаря этому удалось преодолеть зависимость от импорта по базовым полимерам и продуктам специальной химии: каучукам, полиэтилену, полипролену. Российские предприятия готовились перейти на следующую ступень развития.
«Очень важно при реализации проектов по переработке газа развитие не только газохимии, но и производство материалов на этой основе: пластмасс, медицинских изделий и т. д. И мне кажется, на этом сегодня нужно сделать акцент», — отметил заместитель председателя правления «Газпрома» Виталий Маркелов.
Однако эти планы оказались под угрозой из-за санкций. Стоит отметить, что нефтегазохимия вошла в число наиболее пострадавших отраслей. Власти ЕС ввели запрет на ввоз в РФ оборудования для нефтеперерабатывающих и нефтехимических заводов почти сразу после начала операции. Учитывая, что компании ThyssenKrupp, BASF, Siemens, Linde входили в число основных поставщиков, эти санкции больно ударили по российскому бизнесу.
Тем не менее пока российские компании не отказываются от своих крупных проектов. В частности, в стадии активного строительства находится Амурский газоперерабатывающий завод.
«На сегодняшний день 3 из 6 технологических линий практически готовы. До конца года запустим третью. Оставшиеся три планируем запустить до 2025 года», — отметил Виталий Маркелов.
Кроме этого в портфеле «Газпрома» такие проекты, как завод по производству СПГ на компрессорной станции «Портовая» и газоперерабатывающий комплекс в Усть-Луге. Впрочем, для газового монополиста, переработка — побочное направление бизнеса. Основные объёмы сырья поступают на предприятия СИБУРа, где с большим вниманием наблюдают за ходом реализации проектов «Газпрома».
Читайте также: «Нефтегазовая отрасль в условиях санкций: ищем пути выхода».
Но остаётся вопрос, сумеют ли российские компании завершить проекты без западных технологий? Например, тот же СИБУР, стремясь к эффективности, полагался на проверенные импортные решения.
Отечественные технологии составляли незначительную долю в общей структуре производства. Этот подход приносил результат, однако после изменения политической обстановки это стало большой проблемой для компании.
«Признаюсь, что раньше рассуждали: зачем этим заниматься, если проще купить. Поэтому не всегда мы могли активно формировать отраслевой заказ, заниматься практическим импортозамещением», — констатирует Михаил Карисалов.
Однако говорить, что в этом направлении совсем ничего не предпринималось, нельзя. Некоторые невостребованные ранее разработки российских учёных теперь обрели новую жизнь. В качестве примера глава СИБУРа назвал проект по выпуску гексена на базе Нижнекамскнефтехима.
«На сегодняшний день такое производство в России, к сожалению, отсутствует. Мы сильно зависели от производителей из Германии и Великобритании. В настоящий момент эти поставки остановлены. Мы перестроили схему поставок и нашли решение в Китае, но текущая ситуация ускорила принятие решения, и к концу следующего года мы построим завод мощностью 50 тысяч гексена.
Он будет построен по российской технологии, будут использованы наработки наших научных центров в Томске, Казане, Нижнекамске, Сколково. Это позволяет нам сегодня стартовать не с пустого места», — рассказал Михаил Карисалов.
Другие российские холдинги также занимаются импортозамещением, например, менеджеры «Газпром нефти» обещают насытить внутренний рынок катализаторами для нефтепереработки отечественного производства. Впрочем, говорить о том, что кризис преодолен, пока рано.
По некоторым направлениям разработки приходится начинать практически с нуля. А если прибавить сюда испытания и внедрение на производство, то это займёт в лучшем случае 3–4 года. Понятно, что это серьёзно скажется на темпах производства продукции.
Впрочем, даже если проблемы с производством будут успешно решены в ближайшее время, остаётся вопрос, куда реализовывать продукцию. В первую очередь в голову приходит вариант с поставками на внутренний рынок, где по-прежнему остались ниши с высокой зависимостью от поставок из-за рубежа.
Михаил Карисалов отметил, что потенциал импортозамещения есть по целому ряду продуктов с добавленной стоимостью. В частности, речь идёт о трубной продукции, кабельных пластикаторах, части упаковочных решений, производстве композитов.
Но здесь нужно учитывать, что внутренний рынок по многим направлениям недостаточно ёмкий для того, чтобы обеспечить полную загруженность нефтехимических мощностей в перспективе. А это значит, что образовавшиеся излишки нужно экспортировать. Понятно, что некоторые рынки по понятным причинам стали недоступны. Обычно в таких случаях смотрят в сторону Поднебесной.
Однако, по словам Михаила Карисалова, это не тот случай. Китай прочно удерживает статус самой большой полимерной фабрики в мире и заинтересован в поставках из России лишь сырья, а не продукции высокого передела. В частности, большой спрос существует на СУГ (сжиженный углеводородный газ), однако сейчас в России отсутствует инфраструктура для его перевалки на экспорт.
Резюмируя, отметим, что российские нефтегазохимики оказались сразу перед несколькими вызовами, решить которые нужно в ближайшее время. Как видим, общая тональность выступлений была оптимистичной. В то же время очевидно, что предстоит много работы, а заявленные ранее планы развития, скорее всего, придётся скорректировать.
Читайте также: «Модернизация российских НПЗ под угрозой?».
Спасибо!
Теперь редакторы в курсе.