Оборудование для обогащения
Узнать больше Свернуть
Развернуть

HAVER & BOECKER NIAGARA - специалист в области конструирования и производства машин для обогащения минерального сырья горнодобывающей промышленности, строительных и вторичных материалов.
Телефон: +49 251 97 91 57
email: info@haverniagara.com

Подробнее Свернуть
Нашли ошибку? Выделите ее мышкой
и нажмите
Ctrl + Enter
Поделиться:
Вы уже голосовали

Устойчивое развитие: что было и что будет?

26.04.2022

До экологических и социальных проектов ли теперь добывающей отрасли? Что называется, не до жиру — быть бы живу. Однако на данном этапе крупнейшие компании сообщают о том, что продолжают работать в плановом режиме и от заявленных проектов в рамках ESG-стратегии, устойчивого развития не отказываются.

Ветряные мельницы
Фото: unsplash.com/@hike_feel_film

Выступая на КЭФ-2022, вице-президент по экологии и промышленной безопасности ПАО «ГМК «Норильский никель» Станислав Селезнёв в ответ на вопрос об актуальности ESG-проектов в текущих условиях вспомнил байку о Уинстоне Черчилле — историю известную, хотя и не  факт, что подлинную.

«Для дискуссии была заявлена интересная и важная тема экологической трансформации, но на повестке дня возникли темы еще более интересные и важные. Рассказывают, что, когда Черчиллю принесли бюджет, он его пролистал и спросил, почему не  предусмотрены затраты на культуру. Ему отвечают: «Так война идёт, какая культура».

На что Черчилль сказал: «Если нет культуры, так зачем мы тогда воюем?». Мне кажется, что интерес страны к вопросам экологии — это показатель её устойчивости. Продолжение ESG-проектов — это проверка для нас, крупных компаний: можем ли мы быть устойчивыми», — высказался Станислав Селезнёв.

В общем, когда, если не сейчас. К тому же будем надеяться, что санкции, и набирающая обороты русофобия, окажутся не вечными.

Отрицание, наблюдение, принятие, вовлечение

Вице-президент ГК «Михайлов и  Партнёры» Алексей Рябинкин, модератор одного из круглых столов прошлогоднего «Майнекса», обратился к присутствующим на мероприятии представителям крупнейших горно-металлургических предприятий страны с просьбой определить уровень принятия российскими компаниями ESG-повестки.

Шкала была предложена четырёхбалльная, где 1 — отрицание, 2 — наблюдение и оценка, 3 — принятие и 4 — искреннее вовлечение. Большинство опрошенных специалистов говорили о том, что мы находимся на переходе от второй стадии к третьей.

Так, директор по правовым вопросам и  вопросам ESG, член совета директоров Nordgold Евгений Тулубенский отметил, что в отрасли присутствует «полный спектр»: от неприятия и незнания, что за ESG вообще такое, до  весьма успешных практик, которые демонстрируют УК «Полиметалл», ПАО «Полюс» или ПАО «Северсталь», которые занимают высокие строчки в  мировых ESG-рейтингах.

С ним согласился заместитель генерального директора ГК «Петропавловск» Алексей Харитонцев, уточнив, что компаний, находящихся на  стадии отрицания, всё-таки единицы, поскольку эти вопросы в последнее время начали поднимать и на государственном уровне, но, заметим, только в последнее время.

И только советник генерального директора ПАО «Северсталь» Наталья Поппель оценила вовлечённость российской горно-металлургической отрасли на твёрдую четвёрку.

«Пожалуй, три года назад мы все жили совсем в другой парадигме. Но она меняется, и тому есть логичное объяснение. Во-первых, через несколько лет к нам придёт новое поколение работников, для которого экологические и волонтёрские проекты, реализуемые в компании, окажутся важнее зарплаты.

Запросы на высококвалифицированный персонал будут расти, а люди пойдут туда, где у них есть перспективы развития. А  во-вторых, инвесторы абсолютно точно не будут вкладываться в компании, которые игнорируют ESG-повестку.

Мы должны понимать, что даже небольшие компании не могут не думать о будущем, потому что бизнес всегда прагматичен. Как минимум компании первого эшелона заставляют развиваться всех остальных. Как это происходит?

Сегодня добывающие предприятия становятся всё более прозрачными, публикуют отчёты об устойчивом развитии. И раскрывают, в частности, данные о случаях травматизма.

Для «Северстали» это не ново, мы давно эту отчётность открываем. И конечно же, это не «фейк»: попробовали бы мы хоть раз представить ложную информацию — это огромные риски для компании и её капитализации. И травматизм, который у нас есть, в большей степени связан с работой наших подрядчиков.

Поэтому принята огромная программа по работе с поставщиками и подрядчиками, для того чтобы их стандарты и подходы соответствовали тем, что приняты в «Северстали». Они вовлечены в повестку, поскольку иначе просто не выживут на рынке. Они, может быть, даже не знают такой аббревиатуры, как ESG, но вовлечены в процесс однозначно», — уверена Наталья Поппель.

Публичность как ESG-драйвер

В целом все представители отрасли сходятся во мнении о том, что ESG — это новое определение для работ, которые бизнес ведёт уже много лет. По этому поводу ёмко высказался вице-президент по федеральным и региональным программам ПАО «ГМК «Норильский никель» Андрей Грачев, выступая на КЭФ-2022.

«Сейчас аббревиатура ESG приобрела достаточно широкое распространение. Вопрос такой: экология, социальная политика, корпоративное управление — скажите, а мы раньше этим не занимались? У нас этого не  было? Честно говоря, тут, как у Жванецкого: «Это что-то новое, или мы этим давно занимались?».

Если вы прочтёте труды академика Вернадского о превращении биосферы в ноосферу, разумную среду обитания, то вы поймёте, что этот великий русский учёный и явился основоположником ESG», — подчеркнул Андрей Грачёв.

Такова одна сторона медали. Но  есть и другая: едва ли кто-то станет отрицать, что именно в последние два-три года ESG-движение стало этаким мейнстримом. По сути, происходит вот что: уже не первый год крупнейшие компании отрасли реализуют подобные проекты, но только в последнее время их объединили в  общую стратегию, о них начали говорить во  всеуслышание.

И,  конечно же, именно крупные компании оказались в  авангарде этого движения: зайдите на официальные сайты лидеров горно-металлургической отрасли и  почти наверняка увидите там вкладку «Устойчивое развитие» или ESG, где можно найти перечень профильных проектов и скачать отчёты.

Если бы предприятия начали реализацию проектов, которые сегодня объединяет аббревиатура ESG, им бы просто нечего было писать в этих отчётах. И ещё один момент: драйверят это направление именно публичные компании.

В этом смысле интересен опыт Kopy Goldfields — шведской компании с российскими активами. Её управляющий директор Михаил Дамрин рассказал, как и почему в компании менялось отношение к ESG.

«Швеция, в принципе, относится к тем странам, где к вопросам ESG относятся очень ответственно. Я, наверное, не открою тайны, если скажу, что горнорудная отрасль является не самой популярной для инвестирования.

В топе здесь компании, которые улучшают жизнь людей, улучшают экологическую обстановку, ищут лекарство от старости и прочее. Майнинг не в фаворе, это совершенно точно.

Так вот, чтобы привлечь новых инвесторов, нам необходимо продемонстрировать, что мы дружелюбно настроены к окружающей среде, к  нашим сотрудникам, ко всем тем, кто живёт в регионе присутствия компании. И ESG — это то, с чего в  нашем совете директоров начинается рассмотрение проекта: если это проект «грязный», мы даже не будем смотреть в эту сторону.

Потому что нам придётся рассказывать об этом проекте инвесторам, и презентовать мы будем не только финансовую его сторону. Европейский инвестор хочет не только заработать денег, он хочет вкладываться в компанию, за которую ему потом не будет стыдно», — комментирует Михаил Дамрин.

По его мнению, именно инвесторы дали мощный толчок к развитию ESG-движения. Да, охрана труда, техника безопасности — со всем этим мы знакомы уже много лет. Но подобные отчёты добытчики готовили для контролирующих органов, а теперь прозрачности от них стали требовать негосударственные структуры.

«Как только появились новые виды отчётности, как только компании заставили «вытаскивать наружу своё грязное бельё» и раскрывать информацию о том, сколько выбросов было, как обстоят дела с травматизмом, сколько отходов предприятие генерирует, все сразу начали проводить мероприятия, чтобы всё это предотвратить», — считает г-н Дамрин.

Он полностью согласился с Натальей Поппель, заверив всех, что данные, представленные в публичных отчётах компании об устойчивом развитии, — это всегда честная и проверенная информация. Один раз, говорит Михаил Дамрин, ещё, пожалуй, можно приукрасить ситуацию. А на второй вас поймают за руку, и у компании сформируется определённая репутация.

«Послушайте, сегодня у каждого в руках сотовый телефон с камерой. И не дай бог на ГОКе сделать что-то неправильное или хотя бы выглядящее как неправильное. Сфотографируют, выложат, пойдёт слух, и доказать что-то будет очень сложно. Поэтому не стоит думать, что созданные компаниями отчёты могут быть «фейковыми», — уверен управляющий директор Kopy Goldfields.

С коллегой полностью согласился и  Алексей Харитонцев. Он отметил, что если ещё 3–5 лет назад обсуждением устойчивого развития обычно завершались беседы с инвесторами, то сейчас с этого всё начинается.

«Сейчас мы находимся в непростой ситуации, когда инвесторы требуют и соблюдения целей устойчивого развития, и гарантий финансовой стабильности. И действительно, в  мире есть гораздо более привлекательные для инвестирования отрасли, чем наша, где меньше рисков, связанных с экологией и охраной труда.

Мы не  находимся в положении, когда в  нас в любом случае будут вкладывать средства. Конечно, сейчас цены на металлы высокие, и это хороший аргумент, но этот всплеск не навсегда. И именно сейчас нам нужно задуматься о том, как в условиях возросших затрат мы будем работать в этом конкурентном мире, причём не выживать, а приносить достаточную доходность нашим акционерам»,  — подчеркнул Алексей Харитонцев.

Опыт компании Nordgold также подтверждает, что корни ESG-движения следует искать не в России, и что именно публичные компании драйверят данную инициативу.

«Наша компания уже много лет следует требованиям ESG-повестки, я думаю, эта история началась для нас в 2010–2011 годах. Мы торговались на бирже в Лондоне, и отчёты об устойчивом развитии начали готовить одними из первых в отрасли.

Это первый момент. И второй: поскольку наша компания имеет активы в Африке, социальная повестка, вопрос взаимодействия с местными сообществами — это то, с чем мы столкнулись достаточно давно. И затем мы перенесли эти практики на российскую действительность», — поделился Евгений Тулубенский.

Мониторинг
Фото: unsplash.com/@chrisliverani

С другой стороны

Однако дело не только в публичности и активах за пределами России. В ПАО «ГМК «Норильский никель» отмечают, что для компании важной вехой на пути ESG-развития стал 2015 год, Парижское соглашение и 17 целей устойчивого развития.

«Появились более чёткие требования к поставщикам, к цепочке поставок. И компании, ориентированные на экспорт, конечно же, столкнулись с этим в первую очередь. С другой стороны, для нашей страны всё более значимыми становятся вопросы, связанные с поддержкой коренных малочисленных народов.

То есть с разных сторон поступают запросы, всё больше людей хотят жить в новом мире по новым правилам. Молодые люди хотят видеть компании ответственными, заботящимися об экологии: социально-этические вопросы становятся принципиальными при выборе работодателя», — подчеркнула директор департамента устойчивого развития ПАО «ГМК «Норильский никель» Светлана Ивченко.

Что касается взаимодействия с  местными сообществами, то это требование перед российскими компаниями ставит вовсе не новая повестка или требования акционеров, а сами условия, в которых формируются и существуют отечественные добывающие предприятия.

Об этом напомнила Наталья Поппель, обратив внимание на то, что горно-металлургические активы в России очень часто формируют моногорода. Поэтому для добывающих предприятий естественной становится задача развития социальной сферы в этих городах, поддержка малого и среднего бизнеса в регионе присутствия и развитие бизнес-кооперации с ним.

Что же касается экологической репутации добывающих компаний в глазах её будущих работников, так этот вопрос специалисты отрасли начали обсуждать ещё до того, как аббревиатура ESG стала «мейнстримом».

Так, в №1 2022 нашего журнала мы приводили мнения специалистов крупнейших горно-металлургических компаний о  причинах кадрового голода: одной из них эксперты называли распространённое в обществе мнение о том, что добывающая отрасль — это «грязное» производство, с которым молодые люди не хотят связывать свою карьеру.

А ещё два года назад на  «Майнекс-2020» специалисты золотодобывающих компаний предупреждали, что отрасль очень скоро столкнётся с «эффектом Греты Тунберг». Они отмечали, что если ещё 25 лет назад мало кого в России в принципе волновали вопросы «чёрного неба» и риск прорыва дамбы хвостохранилища, то через 25 лет подрастёт поколение, для которого эта информация будет иметь первоочередное значение. Так вот, 25 лет, похоже, и не понадобятся.

К тому же есть в российской добывающей отрасли предприятия, которые прошли собственный, особый путь к ценностям, которые сегодня объединяются под  терминами ESG и «устойчивое развитие». Речь идёт о добытчиках алмазов.

«Действительно, наша алмазно-бриллиантовая отрасль одной из первых столкнулась с темой ответственности в цепочке поставок. Исторически это было связано с такой инициативой, как Кимберлийский процесс 2003 года, которая была направлена на борьбу с попаданием «кровавых алмазов» в международные цепочки поставок.

И наша отрасль стала одной из первых, которая начала подвергаться серьёзному регулированию со стороны государства, к тому же довольно быстро мы поняли, что необходимо разрабатывать механизмы саморегулирования.

И, по-моему, алмазо-бриллиантовая отрасль сегодня является единственной среди добывающих, у кого есть санкционированный механизм сертификации международных поставок», — сказал начальник управления международного сотрудничества АК «АЛРОСА» Пётр Каракчиев.

Таким образом, инициативы ESG очень органично встроились в стратегию развития «АЛРОСА». Пётр Каракчиев также отметил, что если разложить аббревиатуру «на составляющие», то компания особенно сильна в том, что касается «S»: ключевые активы «Алросы» находятся в Якутии, и компания активно взаимодействует с жителями региона присутствия.

С «G» тоже всё в порядке: как уже упоминалось, в отрасли уделяется большое внимание цепочке поставок. А вот на «E» компания намерена сконцентрироваться сейчас, и в ближайшее время «выйти с новой климатической и экологической стратегией».

Таким образом получается, что ESG для российской добывающей отрасли не является чем-то навязанным и инородным: различными путями компании неизбежно приходят к этой концепции.

Камера наблюдения
Фото: unsplash.com/@alexkixa

Стратегия и её реализация

Однако принятие концепции — ещё не есть реализация. Каким образом перейти от стратегии к реальным действиям и результатам, и кто должен нести ответственность за реализацию целей устойчивого развития?

Примечательно, что сразу несколько экспертов, собравшихся за круглым столом, рассказали, что в компаниях, которые они представляют, выплаты топ-менеджерам зависят от реализации целей устойчивого развития. А несколько участников дискуссии отметили, что их личный годовой бонус зависит от того, выполнили ли компания задачи, связанные с  ESG.

Много внимания собравшиеся эксперты уделили вопросу о  том, каким образом тема ESG должна быть интегрирована в деятельность компании, и как всё должно быть решено с точки зрения организации: должен ли это быть отдельный департамент, отдельный директор, или ответственность эффективнее распределять?

К единой модели эксперты не пришли, однако согласились в том, что пока эти инициативы будут существовать только на уровне совета директоров, результатов можно не ждать.

«Разумеется, этот вопрос необходимо спускать от уровня топ-менеджеров на уровень производства: рудников и ГОКов. Разумеется, есть моменты, которые решаются ещё на  этапе проектирования объекта, например, вопросы энергоснабжения и энергосбережения. Но дальше начинается другой, очень большой пласт реализации ESG-стратегии.

Возьмём хотя бы уровень HR. Допустим, приобретает предприятие экскаватор, стоимость которого исчисляется миллионами долларов. Владелец не может посадить в кабину вчерашнего школьника — тут нужен квалифицированный специалист. А он потребует соответствующую зарплату, условия проживания и так далее — это ведь всё входит в ESG.

Ещё один вопрос — техника безопасности, и это то, что мы можем решать только на уровне ГОКов. Не секрет, что в России есть проблема — высокая толерантность к  риску.

Те трагедии, которые у нас случаются, часто связаны не с тем, что не выдали СИЗ или не провели инструктаж, а с тем, что кто-то решил: «Авось пронесёт». С культурой производства мы можем работать только на самом производстве», — объяснил Михаил Дамрин.

«Очень важно, чтобы стратегия не осталась только на бумаге. А пока мы не донесём все те ценности, о которых мы говорим, до бригадира, рабочего и каждого сотрудника, так оно и будет. Нам предстоит пройти большой путь до реализации стратегии. Соглашусь с Михаилом: самая сложная задача на этом пути — это поменять саму культуру», — поддержал коллегу Алексей Харитонцев.

А ещё Михаил Дамрин настаивает на том, что повышение прозрачности компаний заставляет их менять сам подход к рискам: принципиально не избавиться от штрафа, а предотвратить выбросы, аварию, несчастный случай. Об этом подробно говорил генеральный директор ГК «Петропавловск» Денис Александров: если прежде компании ставили галочки, отмечая, что работа на предприятии соответствует требованиям, то сегодня отрасль стремится действовать на опережение (подробнее об этом в №1 2022).

«И сегодня нам нужно донести до наших сотрудников мысль о том, что если на производстве произошёл несчастный случай, то премия урезается всем, а не только начальнику конкретного цеха.

На самом деле должно быть так: если один сотрудник видит, что другой садится в кабину спецтехники нетрезвым или без СИЗ, он должен принять меры. Только в России это называется «настучать», и отношение к таким действиям негативное. Но если этого не  будет, нам проблему не решить», — уверен г-н Дамрин.

Впрочем, вопрос не только в организации, но и в инвестициях. За чей счёт предполагается реализовать все те ESG-проекты, о которых сегодня столько разговоров? И готов ли конечный потребитель к тому, что часть расходов ляжет на него?

Скажем, если производитель смартфонов возьмется проконтролировать все элементы, входящие в состав конечного продукта на всей цепочке поставок, не станет ли этот продукт в несколько раз дороже? И найдётся ли на него тогда покупатель?

«Безусловно, часть затрат понесут потребители. И это уже происходит. Давайте начнём с простого примера: во многих городах России уже внедрена система раздельного сбора мусора, и люди добровольно начали его сортировать, хотя их не проверяют и не штрафуют. Да, это не вложения денег, но это трата времени, и мы на такие условия согласились.

Если говорить о той же декарбонизации, то она будет стоить недешево, и часть этих затрат ляжет на потребителей. А  если вернуться к смартфонам, то так же с вами вкладываемся в выплаты тем, кто добывал металл, тем, кто собирал корпус, тем, кто создал упаковку.

Да, нужно привыкать к тому, что за «зелёное» будущее придётся платить, причём в том числе это коснется и конечных потребителей», — высказался директор, руководитель отдела услуг в области устойчивого развития EY в России Сергей Дайман.

Впрочем, новеллы про Apple нас, кажется, больше не касаются. Хотя поживём — увидим.


Текст: Кира Истратова


Поделиться:
Статья опубликована в журнале Добывающая промышленность №2, 2022
Нашли ошибку? Выделите ее мышкой
и нажмите
Ctrl + Enter
Поделиться:
Вы уже голосовали
MiningWorld Russia 2022
MiningWorld Russia — 2022: «Выставка прошла продуктивно» Выставка MiningWorld Russia 2022 прошла невероятно...
Читать материал...
Еще по теме

Подпишитесь
на ежемесячную рассылку
для специалистов отрасли

Спецпроекты
MiningWorld Russia 2022
Обзор технических решений для добычи, обогащения и транспортировки полезных ископаемых, представленных на площадке МВЦ «Крокус Экспо» в Москве....
Рудник Урала 2021
Главные события выставки «Рудник Урала-2021» в рамках спецпроекта dprom.online. Полный обзор мероприятия: «живые» материалы об участниках и их...
В помощь шахтёру
Путеводитель по технике и технологиям, которые делают работу предприятий эффективной и безопасной.
Уголь России и Майнинг 2021 | Обзор выставки
Спецпроект dprom.online, посвящённый международной выставке «Уголь России и Майнинг 2021» в Новокузнецке. Репортажи со стендов компаний-участников,...
Mining World Russia 2021 | Обзор выставки
Спецпроект MiningWorld Russia 2021: в прямом контакте. Читайте уникальные материалы с крупной отраслевой выставки международного уровня, прошедшей...
День Шахтёра 2020
В последнее воскресенье августа свой праздник отмечают люди, занятые в горной добыче. В День шахтёра 2020 принимают поздравления профессионалы своего...
Уголь России и Майнинг 2019
Спецпроект dprom.online: следите за выставкой в режиме реального времени.

Ежедневно: репортажи, фотоотчеты, обзоры стендов участников и релизы с...

COVID-2019
Спецпроект DPROM-НОНСТОП. Актуальные задачи и современные решения. Достижения и рекорды. Мнения и прогнозы. Работа отрасли в условиях новой...
Mining World Russia 2020 | Репортаж и обзор участников выставки
Международная выставка в Москве Mining World Russia 2020 – теперь в онлайн-режиме. Показываем весь ассортимент машин и оборудования для добычи,...
популярное на сайте
Ежедневные новости. Актуально и кратко. Присоединяйтесь к телеграм-каналу Свернуть

Подпишитесь
на ежемесячную рассылку
для специалистов отрасли

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.