Литий: игра по новым правилам

Ускоренная роботизация, развитие альтернативной энергетики, производство аккумуляторов — всё это формирует рынок лития. Востребован он преимущественно в инновационных и стратегических отраслях.

В отличие от стран западного полушария, в АТР спрос на этот редкий металл продолжает расти. Чтобы не потерять позиции на этих рынках, Россия должна развивать свою литиевую промышленность. Об этом напомнил основатель и глава Creon Group Фарес Кильзие, открывая конференцию «Литий».

Теоретически нашей стране это по силам: у нас есть мощная минерально-сырьевая база, а в Калининграде идёт строительство гигафабрики. Предпосылки есть, однако самой индустрии в России фактически нет. А с учётом нестабильных цен на этот металл у участников индустрии возникают вполне резонные опасения.

«С одной стороны, Фарес прав: спрос на литиевую продукцию растёт и будет расти, мы тоже это видим. Но с другой — наши месторождения видят свой потолок развития, потому что внутреннего потребления в стране нет. И инвесторы, которые заходят в проект, обращают внимание на две простые цифры: количество денег, которые нужно потратить, и количество лет, которое эти проекты будут окупаться. И выглядят эти показатели не очень хорошо. Встаёт вопрос: куда нам идти?

Все мы, в том числе я как директор „Полярного лития”, уже прошли несколько кругов ада. Минеральная база шикарная, проект значимый, но мы идём к инвестору, он видит в финансовой модели отрицательные или близкие к нулю результаты, идём за мерами господдержки — их нет. Давайте найдём какой-то выход», — призвал генеральный директор ООО «Полярный литий» Игорь Демидов, обозначив положение дел «на земле». По его словам, на таком распутье сегодня находятся все литиевые горнорудные проекты.

Литий в мире и место России

Спрос на металл действительно растёт, отмечает генеральный директор ООО «ИГ «Инфомайн» Игорь Петров. По его данным, в 2024 году миру потребовалось 1,2 млн тонн в пересчёте на карбонат. Но дело в том, что производство увеличивается ещё активнее, и сейчас сформировался профицит. По оценкам Центра экономического прогнозирования «Газпромбанка», за тот же период в мире произвели 1,4 млн тонн.

Это и влияет на цены: когда в 2022 году возник дефицит, стоимость лития немедленно взлетела. По мнению большинства западных экспертов, избыток предложения сохранится до 2029-2030 годов, когда показатели, возможно, всё-таки выровняются.

Крупнейшими странами, добывающими литий, по-прежнему остаются Австралия, Чили, Китай и недавно примкнувшая к ним Аргентина. Суммарно они извлекают 83% сырья, то есть на показатель всех остальных государств остаётся всего 17%. Правда, доля «большой тройки», которая сегодня превратилась в «большую четвёрку», снижается, ожидается, что к 2030 году они будут иметь уже 78%. Изменить расстановку сил могут африканские страны, в частности Конго, где открыли одно из крупнейших на данный момент месторождение Маноно.

Известно несколько сырьевых источников лития, среди которых пока лидирует сподумен, большинство месторождений которого расположены в Австралии, их разработка уже идёт. Причем почти весь производимый объём концентрата — 3 млн тонн — импортирует КНР, и доля завезённого сподумена в её производственной структуре превышает 60%.

«Сейчас в мире заявлено достаточно большое количество проектов, если смотреть на все виды сырья, то их получается порядка 70-80. Географически они расположены в Чили, Аргентине и Боливии, высока также доля Канады, США и Мексики. Большая часть проектов — это уже рассолы (46%), а сподумена становится меньше (39%).

И это очень похоже на редкоземельный бум 2010-2011 годов, когда все страны начали заявлять о своей готовности добывать РЗМ. И то же самое происходит с ценами», — рассуждает Игорь Петров.

А что же Россия? У нас задел тоже есть. Мы планируем разрабатывать три сподуменовых месторождения (Колмозёрское, Полмостундровское и Тастыгское), один техногенный источник (Завитинское), кроме того, имеются пять проектов извлечения лития из вод нефтегазовых объектов.

По данным «Инфомайн», их общая оценочная мощность составляет 100-110 тыс. тонн в пересчёте на карбонат. И здесь мы возвращаемся к исходной проблеме: внутреннего рынка у нас нет, его текущая потребность не превышает 1,5 тыс. т. Сегодня мы используем литий не в передовых отраслях, а преимущественно в химической индустрии.

Да, мы намерены производить у себя и батареи, но, говорит Игорь Петров, даже по оптимистичным прогнозам, спрос вырастет до 10-15 тыс. тонн карбоната. А вот цифры от Минпромторга: в 2024 году объём потребления лития в России составил 1520 тонн, из них на производство аккумуляторов уходит только 7,6%.

По прогнозам министерства, в 2030 году нам понадобится 6485 тонн, причём подтянется именно промышленность аккумуляторов, где потребление вырастет в 40 раз: с 11,6 по 558 тонн для спецприменения и с 0 до 4120 тонн для электротранспорта. Динамика, конечно, прекрасная, но остаётся вопрос, куда мы денем остальной объём добытого сырья.

«Если все проекты состоятся, то у нас образуется огромный излишек, который нам нужно будет реализовывать. Если мы пойдём со своим карбонатом в Китай, то столкнёмся с мощной конкуренцией, ведь здесь преобладает чилийское сырьё. Если мы будем продавать сподуменовый концентрат, то будем соревноваться с австралийским продуктом. Можно поставлять гидроксид лития в Южную Корею, но нашим конкурентом станет Китай. Так что будем решать эту проблему по мере запуска проектов», — сказал Игорь Петров.

Председатель Ассоциации РМ и РЗМ, генеральный директор Соликамского магниевого завода Руслан Димухамедов также подчеркнул необходимость развития экспортных поставок, хотя на всех площадках эксперт подчёркивает, насколько важно формировать производственную цепочку внутри страны.

«Но и экспорт мы должны развивать, и здесь важно правильно выбирать партнёров. Глобальный Запад нас с нашим литием к себе не пустит. В Китай идти можно, но насколько это будет выгодно? Так что нужно искать третьи страны, с которыми мы будем кооперироваться и формировать совместные проекты в области производства тех же беспилотников или электротранспорта.

Мы видим, что все государства, за исключением США и Китая, ищут своё место под солнцем, никто не хочет оказаться в роли сырьевого придатка. И, на мой взгляд, Россия может стать примером и построить свою собственную цепочку и при этом быть партнёром, с которым заинтересованные страны будут развивать и свою, и нашу промышленность», — отметил Руслан Рафкатович.

Производственная цепочка

Идею о том, что внутри страны должна появиться собственная технологическая цепочка «от руды до готовых изделий», конечно же, тоже обсудили участники форума. Директор Ассоциации РМ и РЗМ обратил внимание на то, что Китай, который выбился в мировые лидеры, работает именно так, и крупнейшие здешние компании стремятся контролировать все процессы. Даже если у них нет своих рудников, они становятся акционерами сторонних добывающих предприятий.

Аналитик Центра экономического прогнозирования «Газпромбанка» Валерия Багишвили рассказала, что Китай в целом наращивает внутреннюю переработку и добычу, при этом производство не всегда справляется с пиком спроса, поэтому сохраняются и импортные поставки, вплоть до того, что КНР прибретает готовые литийионные аккумуляторы и во втором квартале нарастила объёмы на 10%.

Предприятия страны закупают и карбонат — это инструмент компенсации недостатка или колебаний внутреннего производства. Но всё же Китай стремится к независимости, например, в начале 2025 года возобновилась добыча и переработка лития на руднике и заводе в провинции Цзянси. Ранее они были закрыты ради оптимизации затрат.

Г-жа Багишвили также обратила внимание на несколько интересных трендов. Например, обозначились новые цепочки поставок, поскольку США и Европа стремятся локализовать производство внутри страны, чтобы снизить зависимость от КНР. Да, добывать литий могут не все, но многие государства стремятся построить на своей территории перерабатывающие мощности.

«Китай экспортирует гидроксид лития и готовые катоды, основными потребителями становятся Корея, Япония, США и страны Европы. При этом мы видим, что Америка развивает собственные предприятия по переработке концентрата, чтобы дальше поставлять продукцию своим автопроизводителям. ЕС формирует закрытую цепочку: добыча в Португалии, переработка во Франции и выпуск батарей в Германии», — поделилась наблюдениями Валерия Багишвили.

Руслан Димухамедов считает, что и Россия может выстроить литиевую промышленность полного цикла внутри страны. У нас всё для этого есть, в первую очередь минерально-сырьевая база, которой как раз могут похвастаться не все страны. Другие звенья этой цепочки у нас тоже есть или сейчас создаются. При этом эксперт считает, что именно в таком контексте должен строиться разговор с регулятором: или отрасль будет полностью консолидирована как минимум на уровне управления, или она не выживет.

«Литий — это про технологическое лидерство, а не про быстрый выигрыш. Это стратегический ресурс будущего. Сроки получения прибыли ужесточились, но есть шанс построить национальную экосистему. Работать можно и нужно, и ориентиром должна быть не спекулятивная выгода, а технологический суверенитет», — подчеркивает Руслан Рафкатович.

Драйвер спроса: электромобили или..?

Итак, принципиально сформировать спрос внутри страны. Классическое описание производственной цепочки в литиевой индустрии звучало как «от руды до электромобиля». Именно такое производство мы стремились построить. Однако очень похоже, что цель пора скорректировать.

Рост спроса на литий определяет мировой интерес к батарейным аккумуляторам — структура рынка изменилась буквально на наших глазах. Если ещё в 2010 году главным потребителем была отрасль керамики и стекла, то сегодня 87% приходится на батареи, причём 60% — только на EV. По информации Игоря Петрова, в 2024 году мировой объём продаж составил 17 млн единиц, в 2025 году ожидается рост до 22 млн.

«Мы все верили в электромобили — и вот они случились. Но произошло это, не когда „Тесла” задала этот тренд, а когда китайские заводы поставили производство на поток. И именно массовое распространение китайского электротранспорта сформировало новую реальность литиевого рынка. Европейские производители уже под эти тренды подстраиваются», — подчеркнул Руслан Димухамедов.

Он отметил, что тенденции на этом рынке сейчас формируют два крупнейших игрока, и оба представляют Китай: BYD и CATL. Они задают цены, технологии, спрос и саму бизнес-модель. Именно производители из КНР достигают рекордных показателей и выводят на рынок продукты, о которых прежде мы могли только мечтать.

Уже доступны к приобретению китайские электромобили премиум-класса, причём их цену можно назвать демократичной — на фоне решений такого же уровня от европейского автопрома. И, таким образом, мир уже отстал от КНР, которая выбилась в лидеры этого рынка. Это вызов номер один.

А вот и номер два: в то время, когда мир уже поверил в электромобили, эволюцию этого рынка сдерживает недостаточно развитая зарядная инфраструктура. Китай может позволить себе создать её, а вот остальные страны — пока нет. Руслан Рафкатович даже говорит, что нам физически не хватит энергетических мощностей, если все наши автомобили станут аккумуляторными.

«Поэтому чистые „электрички” останутся нишевым продуктом из-за дефицита инфраструктуры», — считает эксперт.

А вот гибриды он называет более перспективным для нас вариантом. Игорь Петров также обратил внимание на рост числа автомобилей с таким двигателем: по его данным, они занимают уже порядка 30% от общего рынка BEV + PHEV. При этом ведь у литий-ионных аккумуляторов уже появился конкурент в виде натрийионных решений.

О плюсах и минусах каждого варианта мы поговорим в отдельном материале, но, по мнению Руслана Димухамедова, для премиальных электрокаров натрийион не подойдет, а вот для гибридов возможностей этих аккумуляторов будет вполне достаточно. Это не значит, что литиевых вариантов не будет, но по любой стоимости рынок его скупать не станет — натрий окажет ценовое давление.

«Поэтому я убеждён, что ключевой драйвер спроса на литий внутри страны — это беспилотники. У нас по ним программа и целый нацпроект. Мы понимаем, что здесь литий остаётся королём — во всяком случае пока. Но производителям БПЛА важен вес аккумулятора, который определяет дальность хода дрона», — считает Руслан Рафкатович.

Цены на литий

Однако здесь и сейчас игроков рынка больше всего беспокоит не столько конечный потребитель, сколько нестабильные цены на металл. Сегодня они являются достаточно низкими, и это огромный риск для реализации проектов. Вопросы стоимости лития активно обсуждали участники прошлогодней конференции Creon Group. Как строить отрасль при таких показателях? В этот раз ценам также уделили достаточно внимания.

Руководитель бизнес-направления по работе с горно-металлургическими компаниями Kept Антон Вернигора напомнил, как и в связи с чем менялись показатели в прошлом. Свой «дивный новый мир» литий познал на рубеже 2015-2016 годов, когда стабильный спокойный металл, который всю жизнь использовался в отрасли керамики, вдруг стал невероятно популярным. Строительство на тот момент крупнейшей гигафабрики заставило цены взлететь с 6 до 25 тыс. долларов за тонну.

«На этом уровне он постоял пару лет. За это время добывающие компании, в первую очередь австралийские, освоили рудный тип сырья, начали поставки и фактически закрыли дефицит, который и привёл к таким ценам.

Потом было затишье до 2020-2021 годов, когда случился новый виток дефицита, который привёл к взрывному росту цен до 80 тыс. долларов за тонну. И тогда литий начали находить вообще везде. Так сформировался тот самый профицит, который до сих пор держится и который продолжает рулить рынком и определять текущие цены.

Вопрос в том, когда будет третий виток и будет ли он вообще?» — рассуждает Антон Вернигора.

По мнению Руслана Димухамедова, сегодня «литий занял свою полку, чехарда с ценами, которая происходила последние 7 лет, закончилась», так что сегодняшние цифры — это сложившаяся реальность, в которой мы живём: «15 тыс. долларов — это средняя температура по больнице».

В то же время Валерия Багишвили отмечает, что из-за относительно небольшого числа стран, которые в принципе могут вести добычу этого метала, рынок реагирует буквально на любые изменения. Скажем, когда в августе появились новости о приостановке работы одного из производств в Китае, это немедленно отразилось на цене. Однако всё же сейчас колебания происходят в узком диапазоне.

Руслан Димухамедов считает, что, на рынке сохраняется два тренда цен — в зависимости от того, кто станет покупателем.

«Запад понял для себя важность технологического суверенитета, поддержки своих национальных производителей по всей цепочке, а для этого нужна гарантия цены. Поэтому если Западу нужно 15 долларов за килограмм, значит его поставщики будут иметь эти 15 долларов. Нужно 20 — будет 20.

Но в то же время есть санкции, которые Америка наложила на Китай, а он хочет выживать, поставлять свою продукцию на глобальный рынок. А для этого её цена должна быть в два раза ниже по сравнению с американской. То есть производитель выжмет свою цепочку досуха, и внутрикитайские цены на уровне 4 долларов за килограмм не будут меня удивлять», — поделился мнением Руслан Рафкатович.

Но в этом, собственно, и проблема. По расчётам Kept, для реализации заявленных проектов, которые и должны обеспечить прогнозируемое к 2030 году потребление, себестоимость готового продукта должна составлять не менее 10 тыс. долларов за тонну. А учитывая, что создание производств подразумевает ещё и капитальные затраты, которые нужно будет окупить, понадобятся 15-20 тыс. долларов за тонну.

Проектов разного масштаба по всему миру Антон Вернигора насчитал достаточно много, и все они, по его словам, запускались с расчётом на 20-22 и даже более тыс. долларов за тонну. Слабым утешением можно считать только тот факт, что с такими проблемами столкнулись не только российские, но и многие зарубежные участники этого рынка.

Kept также провёл исследование, стремясь оценить сроки реализации различных литиевых проектов в зависимости от региона и типа ресурса. Оно показало, что в наиболее выигрышной позиции оказываются предприятия из Австралии: климат, развитая горная промышленность и другие факторы способствуют тому, что здешние компании могут довольно быстро выйти на этап добычи и, соответственно, вернуть деньги инвесторам.

«Но и российские месторождения здесь выглядят очень неплохо. Качество сырьевой базы, высокое содержание ценного компонента позволяет нам обеспечить схожую себестоимость. Если мы говорим о более бедных месторождениях, то там тоже есть свои плюсы — развитая инфраструктура», — рассуждает Антон Вернигора.

Примерно об этом же сказал и Игорь Демидов, когда его напрямую спросили о том, попадает ли себестоимость отечественных проектов, в частности «Полярного лития», в «коридор». Ответ был утвердительный, правда, специалист уточнил, что это теоретические расчёты, поскольку действующих производств концентрата лития, карбоната или гидроксида в стране сейчас нет.

Но, так или иначе, участники сессии выразили уверенность в том, что часть заявленных в мире литиевых проектов до финиша «не добегут»: «рынок порешает». Вопрос в том, как сделать так, чтобы до реализации дошли российские инициативы.

Меры господдержки

Игрокам рынка точно было бы спокойнее, если бы их проекты имели господдержку. На что могут претендовать предприятия? Как мы уже говорили, наша большая цель — это создание собственной технологической цепочки.

Заместитель начальника отдела развития промышленности редких, редкоземельных, драгоценных металлов и драгоценных камней Департамента металлургии и материалов Минпромторга России Станислав Тоноянц ещё раз напомнил об этом и отметил, что в стране уже есть производственные мощности для создания продукции высокого передела, но отсутствует самое начало: добыча и переработка сырья и выпуск катодных элементов.

Представитель министерства рассказал, что ведомство разработало федеральный проект «Развитие производства редких и редкоземельных металлов» в составе Национального проекта «Новые материалы и химия», который как раз и направлен на развитие производства критической продукции.

Для поддержки отрасли уже заложен широкий спектр общесистемных мер государственной поддержки. Инвесторы могут претендовать на получение субсидий при осуществлении НИОКР. В свою очередь, Фонд развития промышленности предоставляет льготные займы.

При этом когда вопрос о доступных мерах поддержки задали Игорю Демидову, который, напомним, представляет ныне отсутствующий в стране добывающий передел, то эксперт ответил, что реальных варианта он видит всего три.

Первый — это меры господдержки при строительстве объектов внешней инфраструктуры. Так, Колмозёрский ГОК пользуется государственными субсидиями при строительстве дороги и ЛЭП. По словам г-на Демидова, таким образом предприятию удаётся значительно снизить инвестиционные затраты, за счёт чего проект становится более привлекательным.

Второй путь — это субсидирование процентной ставки, механизмы проектного финансирования. Учитывая современную ситуацию, снижение стоимости привлекаемых денег — это тоже заметная помощь.

Ну а третий — это ТОР и другие особые зоны, члены которых могут получить субсидирование по налогам. Но этот механизм, говорит Игорь Демидов, для «Полярного лития» пока неактуален: вступать в ТОР имеет смысл уже после того, как производство будет запущено.

Заместитель директора департамента государственной политики и регулирования в области геологии и недропользования Минприроды Александр Темнов, в свою очередь, добавил, что в целом в России наметилась неочевидная пока ситуация: государство отходит от субсидирования сырьевых проектов, и это долгосрочный тренд.

Быть ли российской литиевой промышленности?

Итоги многочасовой дискуссии подвёл Руслан Димухамедов, чьи выступления символично стали первым и последним. На прямой вопрос Игоря Демидова о том, к кому нужно обращаться, чтобы спровоцировать инвесторов на более быстрое развитие месторождений, эксперт ответил прямо: «Сегодня система не работает в режиме экономического убеждения бизнес-субъекта».

«Кто не слышал: золото „пробило” отметку 4000 долларов за унцию. Всё, можем расходиться: люди знают, куда им нести свои деньги. Наши проекты гораздо сложнее, поэтому идти нужно не к инвесторам или банкам, а к государственным регуляторам», — считает эксперт.

По его словам, всем российским РМ-проектам необходимо пройти через «долину смерти»: этап, когда предпроектные стадии завершаются и начинается собственно проектирование полноценного предприятия. Когда ПД оказывается у компании на руках, Рубикон уже пройден.

Что касается российских литиевых инициатив, то все они, так или иначе, действительно возникли до 2022 года, когда мир был открытым, когда цены были иными, а продавать свою продукцию мы могли кому угодно. Но сейчас всё изменилось.

«Мы тут обсуждаем китайские цены и говорим, что они низкие. Но нужно понимать, что внутрикитайские цифры будут казаться нам несбыточной мечтой в ближайшие годы. Всё потому, что наши литиевые предприятия первыми „поймали” санкции, поэтому покупать нашу продукцию будут с дисконтом — за риск. При этом и российским потребителям мы должны будем продавать её не выше, чем они могли бы купить в КНР, иначе они просто вылетят с рынка», — сказал Руслан Димухамедов.

Сложность ещё и в том, что мы поставили перед собой цель построить ту самую технологическую цепочку. Это значит, что каждый последующий передел должен гарантировать предыдущему объёмы заказов и финансовые поступления. А, учитывая капзатраты и современную процентную ставку, предприятия должны получать очень хорошую прибыль, чтобы отбить вложенные инвестиции, если мы всё-таки говорим об отрасли как о бизнесе.

Сегодня, говорит эксперт, мир всё отчётливее делится на зоны: Запад, США, Китай и все остальные. Первые не собираются делиться с нами технологиями, но и вторые не хотят играть по правилам колониальной модели — они хотят иметь свою промышленность.

Именно на них и предлагает сделать ставку Руслан Рафкатович: по его мнению, Россия должная возглавить ещё один «клуб», наладить сотрудничество с теми же африканскими государствами, чтобы не играть по чужим правилам, а формировать свои собственные.