ESG по-угольному: как отрасль ищет экономику в собственных отходах

В 2024–2025 годах российская угольная отрасль оказалась в ситуации, когда привычные источники дохода перестали обеспечивать устойчивость бизнеса. Экспортная модель, долгое время остававшаяся ключевой, сталкивается с ограничениями по логистике, рынкам сбыта и маржинальности. Внутренний спрос не способен компенсировать потери, а финансовые показатели большинства компаний ухудшаются второй год подряд. На этом фоне ESG-повестка, ещё недавно воспринимавшаяся как второстепенная или внешне навязанная, постепенно трансформируется в инструмент антикризисного управления.

Отметим, что для российских компаний ESG сегодня — это прежде всего способ снизить издержки, повысить управляемость процессов и найти новые точки экономической эффективности. Одни из самых чувствительных и перспективных элементов этой повестки — утилизация вскрышных пород и обращение с золошлаковыми отходами (ЗШО).

Почему в контексте угледобычи говорим не о выбросах?

В обсуждении ESG-повестки вокруг угольной отрасли часто смешивают разные этапы производственной цепочки — добычу и использование угля. В результате на угледобывающие компании нередко «перекладывают» экологические риски, которые на самом деле относятся к энергетике и другим потребителям топлива. Прежде всего это касается выбросов, возникающих при сжигании угля.

Основные экологические риски здесь связаны с другими процессами. В подземной добыче это, прежде всего, выделение метана и аварийные выбросы при пожарах или нарушениях технологического режима. Эти факторы с трудом поддаются экономической оптимизации и требуют в первую очередь мер по контролю и безопасности.

Системной проблемой для угледобычи остаются отходы: вскрышные породы, хвосты обогащения и другие техногенные материалы. Их складирование, переработка и вовлечение во вторичный оборот становятся одним из ключевых ESG-вызовов для отрасли.

ЗШО же формируются преимущественно на объектах потребления угля — в энергетике и промышленности.

Экономический фон: кризис как точка перелома

Финансовое состояние угольной отрасли в 2024–2025 годах наглядно демонстрирует масштаб проблем. По данным Минэнерго, доля убыточных предприятий в 2025 году превысила 60%, а совокупные убытки исчисляются десятками и сотнями миллиардов рублей. Аналогичные оценки публикуют отраслевые и международные аналитические ресурсы, отмечая, что ситуация ухудшается на фоне падения экспортных цен и роста транспортных расходов.

Reuters в 2025 году писал о том, что правительство России вынуждено рассматривать меры поддержки отрасли — от налоговых послаблений до субсидирования логистики, однако эти шаги не решают системных проблем. Даже при сохранении объёмов добычи рентабельность бизнеса снижается, а инвестиционные возможности компаний сужаются.

Одним из ключевых изменений последних двух лет стало более активное внедрение ESG-метрик в управленческую практику угольщиков. В 2024–2025 годах компании всё чаще использовали количественные показатели для анализа собственной эффективности.

Как отмечают «Ведомости», в отрасли постепенно формируется единый набор индикаторов: выбросы CO₂ на тонну продукции, водопотребление, объёмы отходов, уровень производственного травматизма, доля инвестиций в экологические проекты. Эти данные начинают использовать не только для внешних отчётов, но и для внутреннего планирования.

В Финансовом университете при Правительстве РФ на кафедре аудита и корпоративной отчётности провели исследование применения ESG-индикаторов для оценки устойчивости компаний угольной отрасли. Анализ данных позволил определить средние отраслевые значения ключевых показателей и структуру индикаторов, используемых предприятиями.

В 2024 году среднее отраслевое значение качественного блока составило 0,46, что указывает на частичную стандартизацию раскрытий. 

Средние количественные показатели отрасли: 

• выбросы CO₂ — 0,23 т/т, 
• водопотребление — 1,7 м³/т, 
• травматизм — 4,5 на 1000 работников, 
• штрафы — 0,8 млн руб./млрд руб. выручки, 
• доля экологических инвестиций — 0,9%. 

Итоговый интегральный индекс — 0,425, что характеризует отрасль как формирующийся сегмент с измеримыми ESG-индикаторами.

За счёт таких показателей компании понимают, как правильно строить стратегию устойчивого развития и искать точки оптимизации производства, отмечают эксперты.

Отходы угольной отрасли: издержка, риск или актив

Терриконы, хвосты, золоотвалы десятилетиями накапливались как побочный продукт, требующий затрат на хранение, мониторинг и рекультивацию. В условиях кризиса эти затраты становятся всё более заметными в структуре себестоимости. Однако в последние годы подход начинает меняться. 

• Во-первых, растёт внимание к глубине переработки угля. Современные обогатительные фабрики позволяют извлекать больше товарной продукции из того же объёма сырья, сокращая объём отходов. Это напрямую влияет на экономику: меньше побочных продуктов — меньше затрат на их обслуживание.
  
• Во-вторых, шламы начинают рассматриваться как потенциальный вторичный ресурс. Речь идёт о возможности их использования в строительстве, дорожном хозяйстве, рекультивационных работах и производстве стройматериалов. Пока такие проекты нельзя назвать массовыми или высокомаржинальными, но они формируют новую логику обращения с угольной пылью — как с элементом производственной цепочки, а не исключительно экологической проблемой.

Так, потенциально одним из инструментов поддержки и вместе с тем способом «зелёного» заработка можно считать «дорожную карту» по повторному использованию отходов угольной отрасли. Власти согласовали её в прошлом году, а подпись в документе поставил председатель правительства РФ Михаил Мишустин.

Первоначальная задумка плана в том, чтобы достичь целей федерального проекта «Экономика замкнутого цикла», а дополнительно и сократить объёмы накопления ЗШО. По словам замминистра природных ресурсов Дениса Буцаева, на угледобывающую отрасль приходится свыше 60% промышленных отходов страны. В 2024 году их объём превысил 6 млрд тонн. Если начать их перерабатывать, то в России появится дополнительная база стройматериалов, а нагрузка на полигоны снизится.

Переходный этап

Говорить о том, что российские угольщики уже научились зарабатывать на собственных отходах, пока рано. Скорее, мы наблюдаем переходный этап: компании начинают считать объёмы остатков производства, анализировать их структуру и искать варианты снижения затрат, связанных с их хранением и утилизацией.

Появляются и новые способы переработки и утилизации отходов. Так, в прошлом году учёные Томского политехнического университета придумали метод, в основе которого — органические отходы. Исследование показало, что в сравнении с традиционными компонентами для ускорения пиролиза, биомасса из шелухи кедровых орехов или коровьего навоза делает процесс утилизации более недорогим и быстрым.

По словам ведущего научного сотрудника университета, учёные разработали составы органического сырья, где один из компонентов действует как катализатор переработки. Они выявили, что, если добавить в состав лишь 10% коровьего навоза, пиролиз будет происходить в два раза быстрее. При этом скорлупа кедрового ореха позволяет ещё и сократить объём потребляемой в процессе энергии на 47,4%.

Кроме того, уже есть примеры проектов, которые могут принести компаниям прибыль. Так, поскольку угольные отходы и пыль остаются одной из главных проблем шахтёрских регионов Донбасса и южных портов, компания «Форма угля» начала перерабатывать их в брикеты. Они выступают аналогом угля фракции «орех». В проект планируют инвестировать около 300 млн рублей, при том что сырья в шламонакопителях может хватить на десятки лет производства, отмечают в организации.

Предполагается, что первое время компания будет выпускать 60 тыс. брикетов антрацита в год. А начиная со второго этапа, в качестве сырья будут использоваться угольные частицы из шламонакопителей возле шахт и ГОКов в ЛНР и ДНР. Пилотный проект предполагает переработку 500 тыс. тонн шлама в год, что позволит получать 250 тыс. тонн угольного концентрата для дальнейшего брикетирования.

Процесс производства уникален: мелкие фракции антрацита смешиваются с минерально-органическим связующим, формируются в линзовидные брикеты размером 30×50 мм. Они прочнее обычного угля, не имеют трещин, удобны для хранения и транспортировки, а главное, практически не пылят.

Потенциальные потребители брикетов — коммунально-бытовые предприятия, промышленность, сахарные заводы и кузницы. Несмотря на то, что цена брикетов на 20% выше, экономия за счёт меньших потерь при транспортировке и более высокой теплоотдачи составляет 30–35%.

По мнению аналитиков, рынок угольных брикетов в России перспективен, особенно для небольших потребителей, которым требуется ограниченное количество топлива. Государственная поддержка таких проектов пока минимальна, однако интерес к утилизации накопленных отходов остаётся высоким.

В среднесрочной перспективе можно ожидать появления пилотных проектов по переработке и более активного использования вторичных материалов. Их вклад в выручку будет ограниченным, но с точки зрения устойчивости бизнеса и снижения рисков такие решения могут сыграть заметную роль.

От формальной ESG-повестки к экономике выживания

ESG стало одним из прагматичных ответов на кризис и снижение рентабельности традиционных моделей для угольной отрасли России в 2024–2025 годах. При этом отрасль пока находится лишь в начале этого пути. Большинство проектов носят пилотный характер, их вклад в общую выручку ограничен, а государственная поддержка остаётся точечной. 

Однако сама смена логики — от «затрат на экологию» к «экономике замкнутого цикла» — уже произошла. В среднесрочной перспективе именно такие решения могут стать для компаний фактором устойчивости: не заменяя традиционную добычу, но снижая её уязвимость к внутренним кризисам и внешним ограничениям.