Кадровый дефицит в добыче: какие компетенции становятся критическими

Нехватка кадров в добывающей промышленности становится проблемой отраслевого масштаба. По данным Национального агентства развития квалификаций, дефицит специалистов стал ключевым вызовом для индустрии в 2025 году — почти половина опрошенных отраслевых экспертов назвали его главным барьером для роста индустрии.

Вместе с тем, рабочих рук не хватает во всех экономических секторах. Представители Минпромторга заявляли, что стране требуется порядка 1,9 млн квалифицированных сотрудников по различным отраслям. В частности, речь идёт о производственной, транспортной и добывающей промышленности. По данным Минтруда, горной отрасли необходимо порядка 68 тыс. кадров.

Параллельно с этим в добывающей промышленности достаточно много вакантных мест для соискателей. По словам директора категории «Рабочие и линейные профессии» сервиса «Авито Работа» Андрея Кучеренкова, количество вакансий в 2025 году выросло в 2 раза. 

От количественного разрыва к качественному

Кадровый дисбаланс в России анализируют по двум главным составляющим: количественной и качественной. 

Количественный дефицит определяется общей нехваткой трудоспособного населения. По данным Росстата, уровень безработицы в 2025 году составлял 2,1%. Это значит, что в стране критически не хватает соискателей, в то время как спрос остаётся высоким.

Проблему усугубляют демографические факторы. В стране сокращается численность молодых возрастных групп, специалисты переходят в другие отрасли. Весомое значение имеют и миграционные процессы, из-за которых ряд регионов испытывает конкуренцию за ограниченный трудовой ресурс. 

Влияние этих факторов прослеживается в том числе и в горнодобывающем секторе: крупные компании в некоторых регионах вынуждены привлекать специалистов из соседних стран из-за нехватки местных кадров.

Качественный разрыв заключается в том, что современные компетенции, востребованные на производстве, постепенно трансформируются от традиционных навыков («как бурить/эксплуатировать оборудование») к цифровым и аналитическим компетенциям. Это создаёт ситуацию, когда формально образованный инженер не обладает необходимыми навыками для работы в условиях автоматизированного производства. Именно разрыв в компетенциях сегодня становится главным ограничением для преодоления кадровой проблемы. 

Цифровизация как главный драйвер трансформации требований

Предприятия внедряют системы дистанционного мониторинга, предиктивную аналитику, «умные» двойники месторождений, а также автономную карьерную технику. Это привело к тому, что традиционные профессии приобрели ИТ-составляющую. Например, маркшейдер теперь работает с беспилотной съёмкой и 3D-моделями, геолог — с программными комплексами обработки больших данных, машинист — с интерфейсами, насыщенными датчиками и телеметрией.

Генеральный директор учебного центра НЦПО Александр Терешков отметил, что многие профильные кадры попросту не имеют нужных отрасли компетенций. Зачастую они не умеют работать с интеллектуальными моделями месторождений, управлять автоматизированными буровыми установками, анализировать производственные данные и обслуживать технику с элементами автономного управления.

Эксперты портала SuperJob в 2024 году выявили в добыче острый дефицит сотрудников следующих профилей:

• машинистов карьерной техники нового поколения;
  
• бурильщиков с опытом работы на автоматизированных установках;
  
• электромехаников и специалистов по промышленной автоматике.

Помимо этого, отрасли ещё нужны ИТ-специалисты и инженеры по кибербезопасности. По опыту системных интеграторов, особенно требуются программисты и инженеры, которые способны строить комплексные системы управления производством. Между тем предприятия ищут и управленцев технических проектов. В частности, руководителей, которые способны интегрировать производственные процессы с цифровыми решениями.

При этом региональный фактор усиливает проблему. В крупных промышленных центрах, таких как Екатеринбург, Красноярск и Новосибирск, рынок более сбалансирован за счёт вузовской базы. В удалённых проектах на Севере и Дальнем Востоке дефицит значительно выше. Высокая заработная плата уже не является единственным аргументом. Специалисты оценивают инфраструктуру, условия вахты, возможности развития.

Поможет ли переподготовка текущих кадров?

Александр Терешков отмечает, что переподготовка способна частично компенсировать кадровый разрыв, но не решает проблему стратегически.

«По сути, перепрофилирование служит инструментом для быстрой работы с кадровым дефицитом. Оно позволяет оперативно адаптироваться к новым технологиям, обучить свои кадры или привлечь их из смежных областей», — отмечает эксперт.

По его словам, базовые технические знания у выпускников вузов есть, однако предприятия внедряют ИИ и отраслевые ИТ-решения быстрее, чем обновляются учебные программы. 

Вчерашние студенты приходят и будут приходить на работу с уже устаревшими знаниями. По мнению г-на Терешкова, чтобы закрыть кадровый дефицит, надо модернизировать систему профильного образования: быстрее менять учебные планы, обеспечить тесную интеграцию вузов и горных предприятий. Без этого переориентация так и будет «паллиативной мерой для латания дыр».

«Это касается и подготовки кадров среднего звена. Например, буровые установки сейчас оснащают  большим количеством оборудования, подключают к интернету. Но программы подготовки бурильщиков в колледжах ориентированы на традиционные дисциплины, а не автоматизацию и работу с цифровыми буровыми», — добавил директор учебного центра НЦПО.

Дуальное обучение и корпоративные учебные центры показывают эффективность там, где компания активно интегрирована в образовательный процесс. Однако такая модель требует долгосрочных инвестиций и не масштабируется мгновенно. 

О дуальной системе обучения мы рассказывали в материале:

«Дефицит кадров — вызов года для горнодобычи»

Молодёжь и имидж отрасли

Приток молодых специалистов остаётся нестабильным. Многие из них имеют консервативное представление о тяжёлых условиях труда, удалённости объектов и ограниченной гибкости карьеры. Между тем реальность меняется: цифровизация, автоматизация и внедрение автономной техники делают добычу высокотехнологичной средой.

Согласно данным социологического опроса, проведённого ЦСП «Платформа» и компанией «ОнИн» в 2024 году,  молодые люди чаще выбирают сферы с ярко выраженной ИТ-компонентой. А традиционные технические специальности вне крупных городов они воспринимают как менее привлекательные.

Тем не менее именно ИТ-направления в горнодобыче — аналитика данных, автоматизация, автономные системы — могут стать теми точками роста, которые заинтересуют молодых профессионалов. Чтобы усилить приток молодёжи, компаниям важно демонстрировать технологичность и перспективы карьерного роста.

В перспективе 5–10 лет востребованными специалистами будут те, кто совмещает:

• техническое образование в горной инженерии или смежных областях;
  
• навыки работы с цифровыми инструментами;
  
• способность интегрировать технологические решения в производственные цепочки;
  
• гибкость и адаптивность к изменениям процессов.
  

Такие компетенции станут критическим фактором конкурентоспособности, а их недостаток — ограничителем роста отрасли.

Таким образом, кадровый дефицит в добыче — это следствие структурной трансформации. Решение лежит не только в повышении зарплат и расширении набора, но и в глубокой модернизации системы подготовки кадров, интеграции образования и производства, формировании новой модели профессиональных компетенций.