Золотодобыча в России: итоги 2025 года и перспективы

Золото во все времена было особым металлом. Даже сегодня, перестав быть ритуальным атрибутом или символом власти, оно занимает особое место в индустрии. Добывают золотосодержащую руду так же, как и любую другую, так что вроде бы профильные предприятия живут по тем же законам, что и другие горные.

Но в то же время влияние на этот рынок оказывают множество факторов, вплоть до геополитических. Поэтому проблемы и достижения у этой отрасли свои — на профильных мероприятиях для их обсуждения всегда формируют отдельные секции. Посмотрим, с чем добытчики драгметалла завершили 2025 год.

Рост цены на золото

Самой обсуждаемой темой в индустрии золотодобычи по-прежнему остаётся цена на металл. В прошлом году она «пробила» психологически значимую отметку в 4000 долларов за унцию, причём кривая продолжает ползти вверх. Конечно, для участников рынка такое положение дел открывает новые возможности, однако в будущее они смотрят с осторожностью. Понятно, что тренд возрастающей цены не будет вечным, и главным становится вопрос о том, когда именно ветер переменится.

Большинство аналитиков рынка считают, что в 2026 году рост продолжится. По словам генерального директора и управляющего партнёра ООО «Премьер Бизнес Консалтинг» Бориса Яценко, консенсус-прогноз иностранных и российских банков таков: цена за унцию к концу года составит 4800-5000 долларов. Впрочем, на момент написания этого материала золото уже стоило 4400 долларов.

«Какие факторы здесь имеют значение? Первый — это общая геополитическая неопределённость. Второй — снижение процентных ставок. Также обозначился тренд на покупку золота центробанками — эти процессы мы уже наблюдаем довольно долгое время. На мой взгляд, в течение двух-трёх лет цены на металл будут высокими», — сказал Борис Яценко, выступая на «Майнекс-2025».

Аналитики Сбербанка также говорят о цене в 5000 долларов за унцию к концу 2026 года — об этом рассказал менеджер по продажам инвестиционных продуктов ПАО «Сбербанк» Александр Жуков.

«Общаясь с недропользователями, мы видим, что сейчас они чувствуют себя уверенно. Когда золото стоило 8 тыс. рублей за грамм, мы спрашивали у участников рынка, каких цен они ожидают в дальнейшем, и слышали смелые заявления о 10-11 тыс. рублей. Ещё недавно это звучало странно, а сейчас такие цифры никого не удивляют. И сегодня все уже ждут 14 тыс. рублей», — отметил г-н Жуков.

Правда, те же специалисты не рекомендуют закладывать эти максимальные цифры в финмодели и советуют опираться на более консервативные значения: Александр Жуков обозначил цифру 4500 долларов за унцию, а Борис Яценко — и вовсе 2500-3000 долларов, то есть показатели, актуальные до взлёта цен.

Но, как говорит генеральный директор «НГК Ресурс» (входит в ГК «Полянка») Михаил Мезенцев, «на земле» это не работает: специалисты компании пытались строить финансовую модель со стоимостью золота 2500-3000 долларов за унцию и кредитной ставкой 20% — проект оказывается нежизнеспособным.

«Ключевая ставка — это, конечно, мощный фактор, сдерживающий крупные стройки. Мы уже было расслабились, ждали 12% к концу года, пессимисты ждали 13%, ну 15%. А потом мы все узнали про НДС 22%, и оптимизм как-то пропал. Это нам ещё не напоминают про налог, который должны платить золотодобытчики при цене металла больше 1900 долларов за унцию, а цена между тем уже давно улетела вверх», — рассуждает Михаил Мезенцев.

Рост себестоимости добычи

А ещё директор ГК «Полянка» отметил, что высокая цена его в принципе «нисколько не обольщает», поскольку даже в этих условиях в отрасли остаётся множество нерешённых проблем. Все они, так или иначе, выливаются в рост себестоимости добытого металла. Шеф-редактор журнала «Золото и технологии» Михаил Лесков отметил, что параллельно с увеличением стоимости драгметалла идёт и увеличение затрат — и капитальных, и операционных, правда, происходит это с некоторым лагом.

«Они играют в этакие догонялки с ценой — к сожалению, мы всегда наблюдаем одну и ту же картину. Себестоимость начинает расти позже, но этот рост продолжается даже тогда, когда ценовой тренд меняется. Участники рынка должны быть к этому готовы, должны думать, как превратить набранный в хорошие времена жирок в подушку безопасности для того периода, когда ножницы между ценой и себестоимостью схлопнутся», — подчеркнул г-н Лесков.

Фактор	Текущая динамика	Влияние на себестоимость
Заработная плата	Рост 10–15% в год	Высокое
ГСМ	Рост + волатильность	Высокое
Реагенты и химия	Рост цен	Среднее
Инфляция	Общий рост	Среднее
Оборудование и запчасти	Стабилизация	Низкое–среднее

Какие показатели напрямую влияют на себестоимость? Участники дискуссии составили такой рейтинг: зарплаты сотрудников, цена ГСМ и химии, общий рост инфляции. Интересно, что оборудование и запчасти сегодня кажутся золотодобытчикам меньшей проблемой. Михаил Мезенцев, например, рассказал об опыте ГК «Полянка», которая приобрела китайскую технику, которая оказалась в два раза дешевле японской, но при этом работает без нареканий. И здесь, говорит специалист, после роста цен недропользователям как раз «задышалось полегче».

Кадровый вопрос

А вот проблему дефицита персонала топ-менеджеры компаний считают по-настоящему серьёзной. Кадровый вопрос актуален для горной отрасли в целом, однако золотодобыча всё же имеет некоторую специфику, поскольку очень часто именно это полезное ископаемое добывают вахтовым методом.

«У нас на месторождении Гурбей работают более 200 человек, вахта длится полтора-два месяца. Это значит, что люди работают без выходных или почти без выходных и при этом находятся на объекте с минимальной инфраструктурой: театров и музеев тут нет. Плюс сухой закон — для многих это ограничение, хотя, на мой взгляд, оно спасает жизни.

Отдельный фактор — гендерный дисбаланс: не всем нравится находиться в месте, где мало женщин, а так оно исторически сложилось. И дефицит кадров с каждым годом становится всё острее, поскольку молодые люди так работать вообще не хотят. Решать проблему приходится в том числе и за счёт повышения зарплат, но это тоже история небесконечная», — поделился опытом генеральный директор ООО «Гурбей Золото» Игорь Елисеев, выступая на конференции «Золото России и СНГ — 2025».

«Три года назад стояла очередь из желающих работать на месторождении Полянка. Наша кадровая служба состояла из двух человек, которые просто снимали трубку. Все хотели работать, сотрудники приводили родственников и знакомых, штат мы легко набирали.

Сейчас у нас полноценный кадровый отдел. В компании работают порядка 1000 человек, при этом мы закрываем 100 вакансий в месяц, и просвета пока не видно», — отметил Михаил Мезенцев.

В этом смысле золотодобытчикам помогает кризис в смежных отраслях, скажем, в угольной, поскольку работники увольняются и приходят на более стабильные предприятия. Но понятно, что это не решение проблемы, ведь период низких цен на уголь однажды закончится, и что тогда?
Борис Яценко предложил ещё несколько решений, хотя сам охарактеризовал их как временные.

Возможно, они возымеют действие, учитывая, что именно сейчас большое количество потенциальных работников промышленных предприятий находится в зоне СВО или на стройках в новых регионах.

Задачи набора рабочих, то есть неквалифицированных специалистов, можно решить, привлекая трудовых мигрантов из Индии или Пакистана, и сегодня, напомнил г-н Яценко, есть компании, готовые привезти их «практически в неограниченном количестве». На начальные позиции можно поставить студентов, заключив партнёрские программы с вузами.

«Но инженеров, высококвалифицированных специалистов ниоткуда не возьмешь. И масса направлений, где придётся просто переманивать их у конкурентов, увеличивая заработную плату — возможно, даже не на 10-15 %, а на 50%», — высказался Борис Яценко.

«У нас на предприятии не работают трудовые мигранты, такой опцией мы не пользуемся. Есть ИТР из Казахстана, который всегда был кузницей кадров для горной отрасли, но на этом всё. Хотя я знаю, что другие компании работают иначе, и город Бодайбо уже превратился в азиатскую столицу. При этом качество рабочего персонала и без этого оставляет желать лучшего», — посетовал директор ГК «Полянка».

По этой причине растут требования сотрудников к работодателю, ужесточается конкуренция между ними, что выливается в увеличение зарплат. По оценкам участников отрасли, её нужно будет поднимать на уже названные 10-15% в год, и это придётся учитывать при планировании бюджета.

«Рост издержек, сложности с кадровым обеспечением и материально-техническим оснащением производств из-за санкционного давления — все эти факторы в определённой степени сдерживают бум развития отрасли», — отметил Михаил Лесков.

Перестановки на рынке

Рост цены на золото при одновременном росте себестоимости формируют новые отраслевые тенденции. Первая — интерес к отрасли сторонних инвесторов, в том числе из смежных индустрий, приток «новых» игроков. Правда, Михаил Лесков рекомендует брать это слово в кавычки, поскольку, как правило, речь идет о специалистах и командах, уже имеющих отношение к золоту. Это могут быть выходцы из банковского сектора, добычи иных полезных ископаемых, например нефти и газа, собственники подрядных компаний.

Интересным событием прошлого года стал выход государства на рынок золота. Речь идёт о сделке по продаже месторождения Дегдекан с разведанными запасами в 100 тонн. Новым собственником стала «дочка» ПАО «Алроса» — АО «Алмазы Анабара». Руководство прежнего собственника, ПАО «Полюс», объяснило это тем, что компания оптимизирует геолого-разведочные активы, готовясь к запуску Сухого Лога. Михаил Мезенцев, комментируя это событие, отметил, что «в целом стало чуть тревожнее».

На самом деле, это даже не первый пример. На Эльконском ГОКе — предприятии горнорудного дивизиона «Росатом» — уже идёт работа с драгметаллом. По информации «Страны Росатом», на месторождении Северное добывают окисленную руду со средним содержанием золота 1 г/т, извлекают его по технологии кучного выщелачивания. В 2024 году уже получили 700 кг, а с 2027 года ГОК будет производить до 3 т в год.

Кроме того, интересные события происходят с ПАО «ЮГК». Фактически речь идёт о национализации предприятия. Сейчас оно находится в распоряжении Госимущества, правительство планирует продать холдинг. В числе возможных новых владельцев контрольного пакета называют «Атлас Майнинг».

Борис Яценко считает, что усиление внимания государства — это в целом отраслевой тренд: оно выступает и как регулятор, и как участник рынка. Эксперт напомнил, что в прошлом в нефтегазе также было много частных игроков, сейчас же существенная часть активов перешла в госсобственность.

«Тут вопрос, чего ради государство в принципе заходит в эти проекты. Если ради прибыли, то Господь бы с ним. А вот когда государство играет две роли с конфликтом интересов, становясь игроком и тем, кто устанавливает правила игры, это уже не очень хорошо. Опасаюсь, что мы можем наблюдать такое. Тот же бум в отрасли происходит потому, что она остаётся неконсолидированной. Даже „Полюс” при его размерах — это только четверть добычи, золотого „Газпрома” у нас, к счастью, нет. И не хотелось бы», — рассуждает Михаил Лесков.

Пример Дегдекана иллюстрирует и вторую тенденцию — активность сделок слияния и поглощения. Как объяснил Михаил Лесков, в свете текущей ключевой и, как следствие, кредитных ставок, которые до сих пор остаются «запретительными» для крупных строек, компании задумываются об источниках капитала.

Крупные игроки вынуждены перетряхивать портфель своих активов и расставаться с какими-то из них, чтобы поддержать действующие производства и снизить долговую нагрузку, сконцентрировавшись на первостепенных объектах. В результате большие компании становятся ещё больше, и в то же время открываются возможности для новых игроков.

Вспомним несколько значимых сделок слияния и поглощения последнего периода. Помимо сделки между «Полюсом» и «Алроса» и смены собственников российских активов «Полиметалла», стоит отметить приобретения ГК «Окто». В 2024 г. она купила у «Полюса» ГДК «Лензолото», весной 2025 г. — ГРК «Западное», а конце года «Интерфакс» сообщил, что она же стала владельцем мажоритарного пакета акций АО «Ново-Широкинский рудник», а также приобрела активы Восточно-Европейской добывающей компании (ВЕДК), осваивающей месторождений в Оймяконском улусе Якутии. Всё это позволило ей войти в двадцатку крупнейших золотодобывающих компаний страны.

Михаил Лесков в целом отмечает тренд на консолидацию отрасли. По его данным, в России сейчас работают порядка 650 компаний, но со временем их число сокращается за счёт ухода мелких и сверхмелких. Впрочем, участники каждой отраслевой дискуссии уже несколько лет говорят, что в индустрии есть потенциал для консолидации.

В то же время Михаил Мезенцев фиксирует, что, несмотря на «головокружительную динамику слияний и поглощений», на рынке не появляется интересных предложений.

«Есть ощущение, что крупные компании должны продавать активы, из которых они выросли. Но, честно говоря, за год я не видел никаких интересных вариантов. Если что-то и продаётся, то цены не соответствуют никаким представлениям о реальности. Ну и понятно, что качество этих активов не будет передовым, поскольку они всегда находились на периферии внимания крупных холдингов, поэтому требуют больших капиталовложений. А в целом мы видим, что одни и те же лицензии ходят по кругу, их всё пытаются продать.

Что же касается новых игроков, то высокие цены на металл, конечно, привлекают их: металлурги, банкиры — все хотят стать золотодобытчиками. То есть свежая кровь поступает, но в масштабе той же двадцатки, на которую мы все пристально смотрим, это не больше 10%. Нельзя сказать, что в отрасль приходят новые компании и очень быстро здесь расцветают. Но в то же время они дают индустрии новые подходы и импульсы. Активность ГК „Окто”, конечно, взбудоражила рынок», — отметил спикер.

В целом если взглянуть на рейтинг золотодобывающих компаний, то можно увидеть, что десятка остаётся малоподвижной, правда, здесь растут цифры: если в 2015 году «Полюс» добывал 54 тонн, то итог 2024 года — 93 тонны (данные «Золото и технологии»). Порог входа в десятку, впрочем, снизился с 8,5 до 7,7 тонн, хотя случилось это не потому, что крупные компании стали меньше производить, просто добыча всё больше концентрируется в их руках.

А вот двадцатка всё же меняется, и, помимо ГК «Окто», в 2024 году здесь появилась ГК «Золотой актив». ГК «Полянка» — это тоже относительно новый член «клуба-20», причём в довольно короткие сроки она трансформировалась в группу компаний и сейчас имеет активы в четырёх регионах страны. Рост предприятия произошёл как раз за счёт сделок M&A и работы с юниорами.

«Так что перспективы для появления новых игроков есть, существует даже шанс, что они попадут в список крупных. И наиболее активные компании с разной степенью нетерпеливости реализуют этот потенциал. Будем смотреть на развитие этих историй. Мы уже видели несколько примеров быстрых покупок, очень амбициозные анонсы войти в десятку, пятёрку и тройку сильнейших в России, а сейчас эти компании уже исчезли с радаров. Поэтому будем аккуратнее в оценках перспектив новых игроков», — высказался Михаил Лесков.

Ставка на попутное и «трудное» золото

Ну и ещё одним последствием роста цены на золото, а заодно и на медь стало увеличение доли попутного металла в общем объёме добычи в стране. Сейчас недропользователи реализуют в России несколько мегапроектов, в том числе Малмыжский ГОК «Русской медной компании» и Баимский ГОК «РусКапитала». Содержание золота в руде этих месторождений небольшое, но за счёт огромной производительности они дадут внушительные объёмы.

«Запуск этих объектов существенно изменит картину золотодобычи и баланс между собственно золоторудными, россыпными и комплексными месторождениями. До сих пор последние давали малозначимые на общем фоне объёмы, но в перспективе этот источник будет очень существенным. Скажем, Малмыж и Баимский ГОК будут совокупно добывать столько же, сколько Сухой Лог», — подчеркнул Михаил Лесков.

Эксперт считает, что на фоне роста цен этот тренд будет только усиливаться, так что мы увидим разработку и других комплексных объектов. В результате то золото, которое сейчас отправляется в хвосты, вероятнее всего, начнут извлекать, то есть оно тоже «пополнит кассу».

Также г-н Лесков отметил, что в отрасли есть потребность в новых производствах, работающих с упорными рудами. Даже с учётом запуска второй очереди Амурского ГМК «Полиметалла» индустрии нужны дополнительные мощности, причём в разных частях страны, поскольку сейчас все эти активы сосредоточены на Дальнем Востоке.

Дефицит минерально-сырьевой базы

Активная добыча, консолидация отрасли и появление новых игроков усугубляют уже давно обозначенную отраслевую проблему — участники рынка быстро «вымывают» разведанную часть минерально-сырьевой базы. Всё заметнее становится дефицит поискового задела и новых открытий — фактические результаты ГРР отстают от реальных потребностей отрасли.

Это ещё одна любимая мозоль российской добывающей отрасли: об этой проблеме и возможных путях её решения говорят на всех отраслевых мероприятиях последних лет. Ключевой тезис звучит так: мы «доедаем» советское наследие. Специалисты ЦНИГРИ провели большую аналитическую работу и пришли к однозначному выводу: большая часть месторождений, которые российские недропользователи поставили на баланс после 1991 года, обнаружили или советские, или даже имперские геологи.

«За последние 10 лет в стране были открыты более 500 новых объектов. Великолепная цифра для статистики и отчётности, но надо понимать, что большинство из них — небольшие рудные и россыпные. Крупных открытий в России практически не было, а те, что были, — это либо разведка флангов, либо какой-то невероятный подвиг крупных добывающих компаний», — подчеркнул Игорь Елисеев.

Эксперт также обратил внимание на содержание золота в руде этих самых новых месторождений. Если Олимпиада — это 4 г/т, Наталка — 1,5-2 г/т, Кючус — 7 г/т (со многими оговорками о трудностях обогащения этой руды), то Гросс — только 0,8 г/т. Эти показатели напрямую влияют на экономику проекта, ведь такое сырьё требует более сложного оборудования и технологий.

К тому же большинство новых открытий совершаются в регионах с неразвитой инфраструктурой, скажем, в Якутии. На территории этого огромного субъекта РФ известно более 1000 месторождений золота, при этом почти все они являются небольшими и к тому же разбросаны по республике. Всё это опять возвращает нас к вопросу себестоимости добычи золота.

Можно подумать, что всё это — проблемы добытчиков будущего, пока же мы стабильно добываем более 300 тонн металла в год. Однако Игорь Елисеев привёл данные несложных математических расчётов, которые показывают, что заниматься этим вопросом нужно уже сейчас. Оптимальный срок отработки большинства золоторудных месторождений составляет 10-15 лет — в меньшинстве остаются активы-гиганты.

Для сравнения, тот же показатель для железорудных объектов — 40 лет. При этом срок от стадии поиска месторождения до его запуска в России составляет 15 лет. Эти данные точны не для всех объектов, но за меньший период времени управиться будет сложно, а вот примеров увеличения полно.

Это означает, что в тот год, когда компания начала отрабатывать месторождение, ей нужно параллельно готовить следующее, иначе через 10-15 лет предприятие прекратит своё существование. Чтобы этого не произошло, нужно либо обнаружить, либо купить новый объект. Таким образом, золотодобыча замыкается в цикл, а часть доходов от текущего проекта недропользователь должен сразу же инвестировать в новый. И, говоря о сверхприбыли в отрасли, нужно учитывать эту особенность.

Получается, что участники рынка буквально всегда заинтересованы в новых объектах. Отсюда спрос на новые идеи, инструменты и приёмы — всё, что может ускорить геологоразведку и повысить эффективность этих работ. Закономерно, что тема юниоров становится всё более горячей, скажем, на прошедшем «Майнексе» ей посвятили целых две сессии, причём обе прошли с аншлагом.

Михаил Мезенцев отметил, что сейчас работе с юниорами происходит смена самой парадигмы. По его наблюдениям, сегодня ключевой ценностью становится не просто лицензия, а команда, доказавшая свою компетентность. Юниоры становятся драйвером переосмысления геологической информации в новых экономических условиях.

«Мы сами не так давно приобрели долю в юниорной компании — это был довольно сложный процесс. Мы увидели, что этот бизнес делают люди с характером и упорством, которые не захотели со своими светлыми головами сидеть в Москва-Сити. И юниоры нужны отрасли, так что мы как компания — производитель золота и я как её руководитель и как частное лицо готов их поддерживать и делом, и советом, и деньгами.

Потому что эти самые светлые головы сейчас переосмысляют геологическую информацию, полученную в 1950-х, 60-х и 70-х. Ведь на Земле ничего нового не произойдёт, и всё, что есть, — уже на имеющихся космоснимках», — рассуждает Михаил Мезенцев.

Подготовила Кира Истратова